Аромат ударил в ноздри с такой силой, что у меня закружилась голова. Или это было не от аромата?
Концентрация духовной энергии в этой миске… Я чувствовал её даже без «Локатора». Плотная и готовая к усвоению. То, что раньше рассеивалось при готовке, теперь было заперто внутри и сохранено.
Я сделал это! Воспроизвёл технику старика.
Пальцы разжались, обрывая связь с блюдом. Сияние чуть приглушилось, но не исчезло. Уха продолжала мерцать, как угли костра.
Получилось. Чёрт возьми, получилось!
Волна эйфории накатила с такой силой, что я едва не расхохотался во всё горло. Одиннадцать дней. Одиннадцать чёртовых дней я бился головой о стену, жрал корни горстями, мучался головной болью и истекал кровью. И вот оно, доказательство, что всё было не зря.
Мозг уже строил планы. Соусы, морсы, каши, смузи. Всё это можно насытить энергией, сделать в разы эффективнее обычной еды. Путь к шестому уровню, к седьмому. К тому моменту, когда я смогу посмотреть дяде в глаза и сказать…
И тут мир качнулся.
Сначала я подумал, что это головокружение от радости. Но нет, ноги действительно стали ватными, а в глазах потемнело. Руки, которые только что уверенно держали миску, вдруг потеряли всякую силу.
Миска выскользнула из пальцев.
Я смотрел, как она падает в замедленной съёмке. Край ударился о камень, содержимое выплескивается золотистой дугой. Какого… И следом почувствовал как заваливаюсь набок. Как марионетка с обрезанными нитями.
Земля ударила в плечо. Боли не было, только тупое удивление. И осознание, я потратил на технику слишком много.
Оно пришло откуда-то издалека, как эхо в пустом зале. Я ведь практик пятого уровня, в моём теле не так уж много духовной энергии. А эта техника сожрала… сколько? Половину? Больше?
Темнота уже наползала заволакивая сознание.
И последнее, что я видел перед тем, как свет окончательно погас, была взволнованная усатая морда, склонившаяся надо мной с выражением «ну ты и дурак, хозяин».
Глава 13
Свет, он давил на веки красноватым маревом и заставлял морщиться ещё до того, как я толком пришёл в себя.
Голова ощущалась так, словно её набили сырой ватой и хорошенько встряхнули. Мысли ворочались где-то на дне черепной коробки, ленивые и неповоротливые, а во рту стояла сухость, как в пустыне.
Черт, где я?
Мир постепенно обретал четкость, словно кто-то медленно протирал запотевшее стекло. Каменные валуны и зелень травы проявлялись первыми, затем остатки давно потухшего костра. Вдали виднелся навес, а с другой стороны, под шум водопада, солнце играло бликами на спокойной глади озера.