Камни в кострах к этому моменту уже достаточно раскалились. Я видел, как воздух над ними дрожал от жара, и угли вокруг светились ярко-оранжевым. Базальт потемнел ещё сильнее и начал излучать такой жар, что приблизить к нему руку ближе чем на ладонь было невозможно.

Перед тем, как начал жарить, я бросил на угли рядом с камнями толстую ветку хвойного дерева. Она вспыхнула, зашипела, и густой белый дым повалил вверх, окутывая камни.

Приятный запах хвои и горящей смолы заполнил поляну.

Я взял две толстые палки и осторожно вытащил камень из костра. Жар от него бил в лицо, и я прищурился, устанавливая камень на ровную поверхность рядом. Следом за первым вытащил и остальные.

Вскоре шесть раскалённых плит выстроились в ряд, и от них исходило такой жар, что трава вокруг начала подсыхать и скручиваться.

Зацепив первый стейк, стряхнул с него излишки соли и трав, и положил на камень.

Шшшшш.

Мясо встретилось с базальтом, и по поляне разнёсся звук, от которого у меня потекли слюнки. Мякоть мгновенно схватилась, жир начал плавиться, стекая по краям, а в воздух поднимался восхитительный запах. Аромат жареного мяса, дыма, хвои, можжевельника. Всё смешалось в один мощный букет, от которого кружилась голова.

Я отсчитывал про себя. Две минуты. Не больше и не меньше.

Это был критический момент. Именно сейчас происходит химическая реакция, которая запечатывает мясо и его соки. Когда аминокислоты и сахара под воздействием высокой температуры создают ту самую корочку, тот самый вкус, за который люди готовы платить золотом.

Если перевернешь слишком рано — не запечатаешь, перевернешь слишком поздно — пережаришь.

Ровно через две минуты я подцепил стейк и перевернул.

Нижняя сторона получилась золотисто-коричневой, с лёгким обугливанием по краям, глянцевая от вытопившегося жира. Именно так и должно быть.

Теперь нужно проверить насыщенное энергией мясо. Отрезал медальон от окорока, той части, что у обычного оленя жёсткая и годится только на тушение, и бросил его на раскалённый камень рядом с куском корейки.

Медальон зашипел даже громче, чем вырезка. Жир потёк обильнее, аромат стал насыщеннее, и когда я перевернул его через две минуты, корочка была такой же восхитительной и хрустящей, как у премиальных стейков.

После приготовления, отрезал тонкий ломтик и попробовал. М-м-м… Мясо таяло во рту. Нежное, сочное, с глубоким, почти сладковатым вкусом дичи. Никакой жёсткости, никаких жил, только чистое удовольствие.

Я утвердительно кивнул сам себе, теория подтвердилась. У магического зверя даже рабочие мышцы остаются нежными благодаря духовной энергии. Можно смело пускать всю тушу на стейки, без исключений.