Я взял длинную вилку и нож, подошёл к пирамиде и оглядел собравшихся.

Слева сидел древний алхимик, способный стереть эту поляну в порошок одним движением брови. Справа от меня два крепких охотника, мой союзник и брат. Посередине нетерпеливо переминаясь лапами сидел толстый волшебный кот, который подполз поближе и открыл пасть в ожидании подачки.

Разная компания, разные цели, разные уровни силы. Но сейчас всех их объединяло одно, первобытный, всепоглощающий голод.

Я вонзил вилку в верхний, самый сочный стейк. Корочка хрустнула, выпуская наружу облачко горячего пара.

— Ну что, господа, — улыбнулся аки ведущий открывающий торжественное мероприятие. — Приступим к трапезе.

Подцепил стейк ножом и переложил на свою деревянную тарелку. Лезвие вошло в мясо с едва слышным хрустом прожаренной корочки, а затем провалилось в мякоть, словно я резал не мышечную ткань дикого зверя, а брусок тёплого сливочного масла.

Отрезал небольшой ломтик. На срезе выступила прозрачная капля жира, смешанная с розоватым соком.

Отправил кусок в рот и прикрыл глаза.

Зубы сомкнулись, проламывая хрупкую броню корочки, и в тот же миг язык затопило горячей волной. Вкус был мощным, концентрированным. Дикая нота оленины здесь не била в нос запахом тины или старой шкуры, а раскрывалась глубоким, почти ореховым оттенком, который мгновенно сменялся сладостью тающего мраморного жира.

Никакой жесткости. Волокна распадались от одного нажатия языка.

Я удовлетворенно кивнул сам себе. Хорошо. Чертовски хорошо. Если бы инспекторы японской ассоциации мяса сейчас оказались здесь, они бы совершили ритуальное сепукку, поняв, что их хвалёное мясо категории A5 — это корм для собак по сравнению с тем мясом, что бегает в здешних лесах. Этот стейк был достоин куда большей оценки, А6, А7 или даже А10. Абсолют мясного вкуса.

Если зверь закалки тела так вкусен, то какое тогда мясо у животных следующей ступени… Ум…

Спокойно прожевал и проглотил, отмечая, как вслед за теплым вкусом во рту по телу разлилась освежающая прохлада. Духовная энергия из мяса текла в организм приливным потоком мгновенно усваиваясь.

Я открыл глаза и посмотрел на гостей, они тоже последовали моему примеру.

Игнис неторопливо отрезал кусок, поднёс к губам и положил в рот.

Старик замер.

Его глаза распахнулись так широко, что я увидел белки со всех сторон радужки. Челюсть отвисла, кусок мяса буквально вывалился обратно на вилку. Потом он медленно, будто боясь спугнуть видение, снова отправил его в рот.

И застонал.

Не тихо, не сдержанно, как подобает древнему мастеру, а в голос. Протяжно и с такой тоской в интонации, словно встретил после ста лет разлуки единственную любовь всей своей жизни.