Я восстанавливал силы и пытался хоть как-то «нащупать» свою связь с Мимио, посылая ему мысленные запросы, но ответа не было. Только тихое, ровное тепло, говорящее о том, что он жив, но спит глубоким, восстановительным сном.

К вечеру, когда солнце уже клонилось к вершинам дальних холмов, окрашивая небо в багряные тона, к сторожке наконец-то пожаловал лекарь. Он шел явно нехотя, ворча себе под нос и неся потрепанный саквояж. Видимо, Эдварн все-таки добился своего, настояв на вечернем осмотре.

Мы все замерли, наблюдая за дверью. Напряжение висело в воздухе, густое и сладковато-горькое, как перед грозой. Минуты, пока лекарь находился внутри, показались вечностью.

И затем из-за двери донесся приглушенный, но отчетливый возглас. Не крик, а скорее сдавленный вопль крайнего изумления. Потом — грохот от падения чего-то тяжелого, вероятно, того самого саквояжа.

Я обменялся взглядом с Эдварном. На его лице застыло мрачное ожидание.

Дверь распахнулась, и на пороге появился лекарь. Его лицо было не просто бледным — оно было пепельным. Глаза, за стеклами очков, были невероятно широко раскрыты, в них читался чистейший, немой ужас перед чем-то, что не укладывалось в рамки его картины мира. Он дышал рвано, прерывисто, одной рукой сжимая косяк двери, как будто боясь рухнуть без опоры.

— Нет… — выдохнул он, и его голос был сиплым, сорванным. — Этого… не может быть…

Он обвел нас безумным взглядом, уставился на Эдварна.

— Они… чисты! — он выкрикнул это слово, словно обвинение. — Ни пятнышка! Ни признака заражения! Как⁈ КАК ЭТО ВОЗМОЖНО⁈

Эдварн сохранял ледяное спокойствие. Он лишь пожал плечами, изображая легкое недоумение.

— Ошиблись с диагнозом, видимо. Бывает.

— Ошибся⁈ — лекарь захохотал, но смех его был резким, истеричным и совершенно невеселым. — На четырех людях⁈ Одновременно⁈ Я тридцать лет учусь и практикуюсь! Я видел сотни случаев заражения! Это нельзя спутать ни с чем! Это нельзя «перерасти» или «переспать»! Их должно было разорвать изнутри прорастающими корнями! Они должны были сгнить заживо! А они… — он снова ткнул пальцем в сторону сторожки, — … они абсолютно здоровы! Выглядит так, будто их… будто их вычистили изнутри!

Он набросился на Эдварна, схватив его за рукав запачканной рукой.

— Что вы сделали? Какое зелье дали? Какое колдовство применили? Говори!

Эдварн спокойно, но твердо освободил свой рукав.

— Никакого колдовства, мы просто наблюдали. Может, ваша «неизлечимая» болезнь не так уж и неизлечима? — его тон был нарочито медленным и слегка насмешливым, и это сводило лекаря с ума.