Короче, рассердился я, даже аппетит пропал. Хорошо, каша к тому времени закончилась.
Отставил я тарелку с ложкой и спросил:
— С гончарной мастерской это вы здорово придумали, но что нам делать-то? Надо же что-то решать!
— Для начала пойди помой за собой посуду, — усмехнулся Игорь Петрович.
Все заржали.
Нет, ну каково, а? Я про серьёзные дела, а они ржать…
Пока ходил к ручью мыть тарелку, решил, что ну и ладно! Пусть ржут! А я открою портал и перенесусь домой!
От одной мысли о портале кожу начало саднить.
Слишком мало времени прошло с теракта. Ожоги не зажили. Я иногда забывал о них, но когда всё тело опалено, то надолго забыть не получалось. Любое движение, и вот оно — напоминание!
Когда я вернулся, парни сидели около костра, кто на чём — на брёвнах, на чурбаках, а кто и просто на земле.
Агафья Ефимовна отправила Светлану с Риткой мыть котёл. Николай с Мишкой пошли им помогать.
Ну, пошли и пошли. Главное, что Марина тут. А так — пусть помогают.
Я сел на свой чурбак — он остался свободным, никто на него не покусился. И взялся за лапти. Пока светло, я буду работать, Марина вон всё ещё на каблуках!
Григорий Ефимович коротко глянул на меня и сказал:
— Подождём остальных…
Начинало уже темнеть. Ещё не сильно, но чувствовалось, что этот бесконечный день завершается.
Сосны стояли вокруг строгими воинами, охраняли наш лагерь. Берёзки белели меж сосен, как бы говоря, что белый свет не заканчивается световым пятном от костра. Редкие тут кустарники, закрывая обзор, напоминали, что нельзя расслабляться, а темнеющий охранный круг с оставшимися внутри одеждой Григория Ефимовича и нашим единственным ведром постоянно цеплял взгляд…
Вернулись девчонки с парнями, составили чистую посуду на стол и присоединились к остальным. Даже Агафья Ефимовна присела на подставленный Артёмом чурбак. Она села поближе к Григорию Ефимовичу — сразу за его спиной. Как будто прикрыла его со спины от… Не знаю от чего. Воображение подсунуло много вариантов — выбирай, не хочу. Собственно, варианты начали роиться сразу, как только Григорий Ефимович появился. А после слов лешего о Чернобоге так и вовсе… Но я старался не давать фантазии волю, потому что и так тревожно, а тут ещё…
— Ну вот и все в сборе! — сказал Игорь Петрович. — Пришла пора обсудить наше дальнейшее житьё-бытьё.
Сразу стало тихо. Все шушуканья, смешки и шуточки прекратились, парни как-то сразу стали серьёзными. Как будто давно уже были готовыми к разговору и только ждали команды.
Игорь Петрович посмотрел на Григория Ефимовича.
Тот помолчал и сказал:
— Есть хорошая новость и плохая. Хорошая — мы живы. Плохая — мы теперь вне закона. Плюс, мы не сможем пользоваться порталом. Точнее, я не смогу открывать порталы. Для меня эта возможность закрыта. Во всяком случае, пока.