Подойдя к туше, я достала фонарик и направила узкий луч на его человеческое лицо, в которое он начал обратную трансформацию перед смертью. Молодой. Лет двадцати пяти. На груди — татуировка красной луны, перечеркнутой когтями.

«Красная Стая», — прошептала я, сплевывая в снег. — Что ты здесь делал, щенок?

Я наклонилась ближе, вдыхая запах его крови, пытаясь уловить, был ли он один. Но вместо ответа мой шрам на шее вспыхнул так, будто кто-то прижал к нему раскаленный утюг.

Воздух изменился.

Звуки леса стихли. Даже ветер перестал шелестеть в ветвях. А потом я почувствовала его.

Запах ударил в голову, сбивая с ног, заставляя колени на секунду подогнуться. Это был не запах гнилых яблок или грязи. Это был запах надвигающейся грозы. Озон, растопленный снег, тяжелый, дурманящий мускус хищника, который стоит на самой вершине пищевой цепи, и... что-то ледяное. Древнее.

Он был прямо за моей спиной. И он не издал ни звука.

Я замерла, сжимая рукоять ножа так, что побелели костяшки пальцев. Мой внутренний радар кричал об опасности, но тело... тело предавало меня. Пульс участился, кровь прилила к коже, а между бедрами вспыхнуло предательское, тошнотворное тепло.

— Ты убила моего бета, маленькая охотница, — раздался голос. Низкий, вибрирующий, от которого по позвоночнику прошелся ток. — И даже не удосужилась спросить его имя.

***

POV: Маркус

Мой внутренний зверь, черный волк-альбинос, чья шкура была белой, как этот проклятый снег, сходил с ума.

Я стоял в тени вековых сосен, наблюдая, как эта человеческая самка хладнокровно добивает моего соплеменника. Она двигалась с грацией хищника, расчетливо, безжалостно. Серебряный нож в ее руке блестел в лунном свете. По всем законам Стаи я должен был сейчас выйти, одним ударом когтей вскрыть ей грудную клетку и вырвать сердце на глазах у умирающего бета.

Но я не двигался.

Я не мог.

Потому что ветер принес мне ее запах.

Сначала я почувствовал порох и холодный металл. Потом — адреналин. Но под ними... под ними скрывалось то, что заставило моего волка взвыть в клетке моего черепа, раздирая когтями стенки разума.

Она пахла дождем. И моим домом.

Но этого не могло быть. У людей не бывает таких запахов. А у оборотней...

Я сделал бесшумный шаг вперед, снег под моими ботинками даже не скрипнул. Температура моего тела поднялась до сорока градусов, растапливая снежинки, падающие на мои плечи. Мое сердце, бьющееся в два раза чаще человеческого, глухо стучало в висках.

Я смотрел на ее тонкую, бледную шею, где под воротником куртки пряталась пульсирующая вена. Мои клыки болезненно выдвинулись из десен, прорезая слизистую, наполняя рот медным привкусом моей же крови. Когти удлинились, разорвав кожу моих перчаток изнутри.