POV: Маркус
Она не бросила нож.
Моя маленькая охотница была храброй. Или глупой. Разница между этими понятиями в нашем мире обычно измерялась количеством пролитой крови.
Она резко развернулась, делая выпад в мою сторону. Движение было быстрым, отточенным годами тренировок, но для меня она двигалась как в замедленной съемке. Я видел, как напряглись ее бицепсы, как сместился центр тяжести, как ее сердце сделало лишний удар, посылая горячую волну адреналина по венам.
Мой волк внутри радостно взвыл.Играй со мной. Сражайся.
Я даже не поднял рук. Просто сделал полшага в сторону, позволяя ее клинку просвистеть в миллиметре от моего горла, и одновременно захлопнул ладонь на ее запястье.
Ее кожа была холодной, как лед. Но под ней бился пульс — быстрый, испуганный, живой. Мои когти, которые я так и не убрал до конца, слегка прокололи кожу ее запястья, не проливая крови, но оставляя четыре красные точки.
Она издала резкий вдох, пытаясь вырваться, но я держал ее так, как держат хрупкую бабочку — достаточно крепко, чтобы не улетела, но достаточно осторожно, чтобы не раздавить.
— Глупая девочка, — прошептал я ей на ухо, и она содрогнулась, когда мое дыхание коснулось ее шеи. — Ты правда думала, что сможешь убить Альфу?
Запах ее страха стал сильнее — гнилые яблоки смешались с кислым привкусом паники. Но под ним... под ним по-прежнему бился тот самый аромат. Мой дом. Мой покой. То, чего у меня никогда не было и не могло быть.
Я выкрутил ей руку, заставляя разжать пальцы. Нож с серебряным напылением упал в снег с глухим звоном.
Она попыталась ударить меня локтем, и я позволил ей это сделать. Удар пришелся в мой бок, но ее хрупкие человеческие кости даже не смогли пробить мою мышечную броню. Я услышал, как она тихо выругалась, чувствуя, будто ударила в каменную стену.
— Хватит, — сказал я спокойно, разворачивая ее лицом к себе и прижимая спиной к ближайшему дереву.
Мое тело накрыло ее целиком. Я был на голову выше, шире в плечах, тяжелее на сорок килограммов чистых мышц. Она оказалась в ловушке между моим торсом и шершавой корой сосны.
И тогда я совершил ошибку.
Я посмотрел ей в глаза.
Зеленые. С вкраплениями золота. Расширенные зрачки. В них была ненависть — чистая, неразбавленная, прекрасная ненависть. Она смотрела на меня так, как смотрят на чудовище. И мой волк застонал от желания заставить ее смотреть на него иначе. Застонал от потребности увидеть в этих глазах не страх, а признание. Признание его как своего.
Я медленно наклонился, не сводя с нее глаз, и приблизил лицо к ее шее. Она попыталась отвернуться, но я удержал ее подбородок свободной рукой, заставляя смотреть мне в лицо.