Расставаясь на пороге своих комнат, Фань Ялин и Бию стали благодарить нас с Чун за то, что помогли им добраться до остальных относительно без приключений. Возможно, находясь под впечатлением от того, что я пыталась стрясти еду для остальных ребят с Сун Чжи.
— Я рада была вам помочь, это ничего мне не стоило. Больше всех отличилась Чун, поэтому я прошу своих сестёр впредь присматривать за ней, если у меня это не получится. Давайте отныне будем добрыми сёстрами по ордену! — попросила я девушек.
Неизвестно ведь, как сложится, а Чун пока что не могла сама себя защитить в большинстве стычек, требующих умения говорить.
— Да, конечно! Давайте будем сёстрами. — Обрадовалась Фань Ялин.
Спать я ложилась в хорошем настроении, но утро было не таким добрым.
Меня растолкала Чун.
— Мн-н… — замычала она. — Нет.
— Что?
— Ых нет. — В её хриплом, словно простуженном, голосе я едва что-то разобрала, и пока переваривала новость о том, что Чун всё же умеет говорить, она с трудом выговорила: — Все. У-уйти.
Глава 5 Бойкот соучениц
— Все, посмотрите на ученицу У Ксин. Вот идеальная стойка! А не ваши кривляния обезьян перед зеркалом. — Это утро, как и все предыдущие в течение последнего года до него, началось с ругани мастера Мо, который добросовестно вёл зарядку. — А тебе, Фань Ялин, нужно особенно усердно заниматься!
— Да, мастер Мо, — чуть ли не плача, пропыхтела Фань Ялин.
Ву Мэй — молодая госпожа Сусу и Анхэ — со своими подпевалами захихикали.
— Кому-то захотелось остаться без завтрака? — сурово уточнил мастер Мо, и смешки стихли. — Теперь примите позу лотоса. Потратьте четверть часа на медитацию.
Зарядка всё больше напоминала боевые искусства, и к ней прибавилась ещё медитация. У меня затекли руки и спина, а ноги дрожали, как у новорождённого козлёнка. Помнить о правильном дыхании при этом получалось через раз.
Я с облегчением уселась на землю, чтобы перевести дыхание и утихомирить скачущие горными козлами мысли. Перед тем как закрыть глаза, увидела, как изящно села в позу лотоса У Ксин.
Семья У была из потомственных военных, поэтому детей там учили на совесть. Куда уж вчерашним крестьянам и горожанам до дочери генерала Северной провинции? У Ксин в подмётки не годились даже Чжан Вэй и его злейший враг — лисоподобный красавчик Лю Мэнцзы, который оказался пятым сыном того самого чиновника Лю, разорившего семью Чжан.
Чжан Вэй полностью сосредоточился на том, чтобы стать лучше своего соперника и врага. Любое занятие между этими двумя превращалось в молчаливое соревнование на мастерство, скорость, ловкость, выносливость.