— И провинции это не полюбили.

— Сначала многие полюбили. Быстрая помощь, быстрая расправа над мятежниками, силовые решения споров, высококлассные целители. Машина разрушала государство не сразу. Она приучила всех думать, что нормальному управлению не нужны ни школы ни университеты. Центр перестал растить кадры, сконцентрировавшись на продвижении своих детей и внуков, провинции перестали решать местные беды сами, жрецы начали объяснять механизм волей богов, а семьи с подходящей эфирной совместимостью внезапно обнаружили, что их дети нужны не дому и не земле, а установке.

Логрис перестал вертеть нож для бумаг и положил его на стол.

— Расходная часть государственной необходимости.

— Да. И когда государство начинает смотреть на людей как на легко заменяемые узлы, оно ещё может быть сильным, но уже перестаёт быть живым. Инойцы победили кадровый тупик, а потом обнаружили, что оно было не только помехой. Оно защищало всю систему от гниения и застоя.

Король молчал. Талис видел, что Логрис не просто слушает; он уже примеряет сказанное к своему государству, к армии, к Ардору, к Академии, к Ларнасу и к тем министрам, которые при удачном результате первыми попросят поставить древнюю мерзость под «ответственный королевский контроль».

— Самое страшное, Ваша Милость, что Машина работала. Если бы она сразу убивала, её бы уничтожили быстрее. Но каждый удачный запуск становился доводом в пользу следующего. Каждая победа оправдывала новый риск. Каждый вызванный через машину, прикрывал десяток кадровых провалов. Вокруг Машины выросли люди, чья власть зависела от её продолжения: операторы, расчётчики, хранители, поставщики, храмовые толкователи, семьи совместимых магов. Они уже не могли признать опасность, потому что тогда пришлось бы признать незаконным собственное величие.

— И Ларнас может повторить это.

— Хуже. Ларнас может начать не с государства, а с веры. Инойский император хотя бы отвечал за дороги, налоги, войска и мятежи. Его можно было ненавидеть как правителя. Храмовый центр, если объявит Машину путём к возвращению богов или первому зову, поставит всякого противника в положение богохульника. Корона скажет, что вы строите запрещённую установку, способную разрушить страны. А они ответят, что мы ищем утраченную связь с высшими силами, а светская власть боится истины.

Логрис негромко произнёс:

— И часть людей им поверит.

— Обязательно. Даже честные. Особенно честные. Продажному можно показать сумму и пригрозить тюрьмой. Честный фанатик будет смотреть на решётку и думать, что наконец оказался достоин страдания за истину.