на моей груди. На мужчине были штаны и белая сорочка навыпуск, верхние пуговицы которой он не застегнул. В комнате горел ночник, поэтому я все прекрасно видела, пусть и немного в мрачных тонах. — Что вы делаете… — Хотела сказать: «В моей кровати», но, осмотревшись, поняла — это я непонятно где, а не он. Точнее, понятно — спален в таунхаусе раз-два и обчелся. Это что же получается… я забралась в постель к боссу?! Офигев от происходящего, я машинально перехватила одеяло, шелковая ткань которого так и норовила выскользнуть из дрожащих пальцев, а потом, опустив взгляд, обнаружила, что раздета. Совсем! Думала офигеть еще больше нельзя, оказалось — можно! — В-вы… — Губы шевелились, но звук появился далеко не сразу. — Это не я! — шеф отодвинулся, выставив вперед ладонь, будто боялся, что я на него брошусь с кулаками. — Вы… — повторила я, пытаясь закончить мысль, но он опять перебил: — Вы сами явились, и разделись тоже сами. — Да знаю я! — воскликнула, натянув одеяло до подбородка, словно броню. — Вы не подумайте, это не я. То есть я, но… — … в состоянии сна, — закончил за меня он, и я с облегчением кивнула. Снова потянулась ментально к нему, пытаясь прочесть эмоции, но опять ничего не ощутила. Дар будто выключили, и от этого было еще неуютней. — Простите, — вздохнула, продолжая сидеть в чужой постели, хотя по-хорошему стоило бы поскорее сбежать в свою комнату. Но меня, как обычно в период сильного волнения, пробило на поболтать. Подходящая обстановка, угу. — Это редко случается. Почти никогда. Второй раз за всю мою жизнь, и опять после встречи с дядей. Его визиты вгоняют меня в жуткий стресс, полагаю, поэтому сознание и отключается, — высказала свою версию я. — Когда началось? В детстве? — Взгляд босса стал цепким, внимательным, а поза более расслабленной. Очевидно, он ожидал, что, проснувшись, я закачу с перепуга истерику, а я… не закатила. Хотя меня и потряхивало. — В юности. Я как раз заканчивала школу-интернат, где жила. Первый приступ лунатизма случился перед выпускным. Хьюго тогда приезжал, чтобы забрать меня домой и выдать замуж. — Опять?! — как-то очень бурно отреагировал эр Зверь, сминая несчастную простынь. — Опять было сегодня… Или уже вчера? Тот раз по хронологии раньше шел, — зачем-то уточнила я. Болтливость — она такая: слова сыплются с губ, как из рога изобилия, даже если никто ничего не спрашивает. А уж если спросили… у-у-у! — Эр Грэм, вы ведь мною не воспользовались? — спросила я… неожиданно для нас обоих. — Я воспользовался? — Босс нахмурился.