женщин эмоциональным? — зачем-то поинтересовалась я. Надо же было поддерживать разговор, пока он снова не начал задавать неудобные вопросы. — С какой целью интересуетесь? — улыбнулся эр Грэм. Он взглянул на меня, я заметила это краем глаза, как и его улыбку, сама же смотрела на город, сияющий в золотом зареве фонарей и горящих окон. Центр Линстера ночью был прекрасен. Только сегодня он отчего-то не радовал так, как вчера. — Из любопытства, — ответила, пряча за ладонью зевок, и продолжила любоваться видом. — Что-то незаметно, — проворчал босс, — любопытства. — Я просто устала, эр Грэм. День был… насыщенный, — напомнила ему. — И он еще не закончился, — заявил шеф, очевидно, намекая на мое наказание. — Да-да, помню, что мне предстоит сидеть в машине и дожидаться вашего возвращения. Слушаюсь и повинуюсь, — не смешно пошутила я. А потом, озаренная новой идеей, спросила: — А можно в ближайший магазин сходить, пока вы с подругой ужинаете? Тут неплохой универмаг есть поблизости. — Нет. — Но мне дома носить нечего! — выпалила с досады. — И не дома тоже. — На выходных отвезу вас в торговый центр. — Сама доеду. — Хватит спорить. Просто дождись меня в машине. И все, — сказал оборотень, паркуя машину. — Двигатель не глуши — замерзнешь, — выходя из внедорожника, велел он. Заботливый какой… хозяин. Ощутив себя в очередной раз собачкой, на сей раз брошенной, я достала из сумки зерофон и принялась писать сообщения Кэрри. Пятница, вечер… вдруг она тоже отдыхает и, в отличие от некоторых, не в ресторане, а дома? Через полчаса… Лорин загадочно улыбалась, прижимая к груди букет алых роз, которые Гидеон, оказывается, ей подарил. За самодеятельность одну блондинистую… то есть рыжую энтузиастку следовало наказать. Точнее, за то, что не предупредила его о своем энтузиазме. Знай он про цветы и свечи, потребовал бы их убрать до начала встречи с эрой Эйвери, чтобы не вводить эту, без сомнения, привлекательную молодую женщину в заблуждение, потому что привлекала она его как интересная собеседница и талантливый ювелир, а не как-то иначе. Пришлось импровизировать на ходу, уверяя, что розы — это всего лишь знак его признательности за оперативно подобранное ювелирное изделие из числа ее лучших работ, а свечи и меню для влюбленных, которое озвучил идиот-официант — ошибка персонала, принявшего их за пару. Лорин продолжала улыбаться и смотрела на него с толикой сочувствия, будто видела насквозь. Хотя, может, и видела — она ведь одаренная. Эра Эйвери, как всегда, была красива, элегантна и уверена