сейчас все-таки прибьют, и, не дав ему рта раскрыть, выпалила: — Вы меня поцеловали! Лучшая защита — нападение. А если нападать с неожиданными претензиями — эффект и вовсе ошеломительный. Эр Грэм застыл, уперев ладони в стену по обе стороны от моей головы, а я… тоже застыла, ведь дальнейшую обвинительную речь пока не придумала. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, причем эмоциональный фон директора стремительно менялся от раздражения к заинтересованности и даже к какой-то кошачьей игривости. Мама дорогая! Кажется, я разбудила зверя… правда, не того, которого ожидала. — Поцеловал? — переспросил Гидеон-«котик», наклоняясь ниже, отчего я невольно начала сползать по стеночке, к которой была прижата. А вдруг нас кто-нибудь увидит? Хотя нет, не увидит — босс же запер входную дверь. — Когда это? — В отеле. Хотела гордо вскинуть подбородок, бросив ему в лицо обвинение, но вместо этого отвела взгляд и, подняв руку, приложила тыльную сторону ладони к пылающим щекам. Да что за фигня-то? Это поцелуй, который я даже не помню, откуда такая реакция? — И? И?! Просто «и»? Больше ничего? Меня так сильно возмутило его немногословие, что смущение, с которым никак не могла совладать, улетучилось разом. Подняв голову, я уставилась на эра Грэма, еще и выпрямилась, чтобы быть ближе. Но прежде, чем успела обрушить на него цунами своего праведного гнева, оборотень сказал: — Вы жаждали поцелуя, находясь под действием наркотика, я выполнил ваше желание. Не стоило? — Молчать об этом не стоило! — воскликнула я. — Спрашивала же утром за завтраком, что той ночью случилось, а вы… не сказали! — В сердцах я ткнула его указательным пальцем в грудь, но, спохватившись, снова убрала руку. — Не хотел вас смущать. — Но все равно ведь это всплыло! — продолжала бушевать я. — Еще и от постороннего человека. А если Эд сестре рассказал или кому-то другому… Может, весь офис об этом уже знает? Все, кроме меня. И только я, как дура, доказываю всем, что между нами ничего нет. — А между нами что-то есть? — спросил босс вкрадчиво и придвинулся еще ближе. Слишком близко, бирс его полюби! Дыхание мое сбилось, сердце замерло, а пальцы, сжимавшие пирожок, дрогнули. — Есть, — выдохнула я, неотрывно глядя в сияющие золотом глаза шефа, — это. — И, подняв, выставила между нашими телами шаткую хлебобулочную преграду… слегка надкусанную. — Благодарю, Мэг, — выдавил улыбку начальник, забрал мой пирожок и внаглую доел. Обалдеть! — Хм, вкусно, — сказал он, поднимая валявшуюся на полу картину, которая, к несчастью,