но мне так больше нравится, — попыталась я отстоять место шарфика на моих волосах, однако эр Зверь рявкнул: — Сними! И я, тяжело вздохнув, стянула шелковую маскировку со своей блондинистой головы. На лице оборотня не дрогнул ни один мускул. В глазах не появился сальный блеск, который я видела у дядиных приятелей, когда он показывал им меня, как товар на аукционе. Босс скользнул по моей светлой макушке равнодушным взглядом, снял с вешалки пальто и бросил его мне. — Время! — сказал оборотень, постучав по циферблату наручных часов. — Поехали. И мы поехали. А на столе осталась посуда, которую вечером после очередного сумасшедшего дня мне предстояло помыть, ибо договор обязывает. Может, намекнуть эру Грэму о пользе посудомоечной машины? Вдруг он просто о ней не задумывался? Мужчины — странные существа: их куда больше волнуют мировые проблемы, нежели домашние. Тем же днем… Гидеон смотрел на блондинистую вертихвостку, мило болтавшую с его младшим братом, и мысленно представлял, как выгонит ее через неделю вон. Ни за что… просто так. Как на ее смазливой мордашке отразится разочарование, а очаровательные ямочки на щеках исчезнут вместе с радостной улыбкой, когда она осознает, что не прошла испытательный срок, и двери ИС для нее отныне закрыты, как и двери его кабинета и, главное, его дома. — Зараза, — буркнул себе под нос оборотень, пролив кофе. — Спокойствие, босс! — Отвлеклась от обсуждения гонок Мэган, вспомнив, наконец, ЧЬЯ она ассистентка. — Я сейчас все решу, — прощебетала эта… пташка, протягивая ему салфетки, чтобы почистить пиджак. Сама же, отсев от Эдвина, к которому последние минут десять липла, принялась торопливо промакивать стол, устраняя последствия маленькой аварии. Вообще-то, это было обязанностью официантки, но звать ее Гидеон не стал, с удовольствием наблюдая за Мэг. — У меня есть отличное средство от пятен… то есть было. — Воодушевления ей хватило лишь на первую часть фразы. — Но я все равно что-нибудь придумаю. Честно-честно! — пообещала она, возвращаясь на свое место… рядом с Эдом. Симпатичная, хм. Что-то слишком часто он начал отмечать ее внешнюю привлекательность, игнорируя недостатки, которых тоже хватало. Голубые, будто лазурное небо, глаза завораживали, как и этот светлый цвет волос с холодным пепельным отливом, что, почему-то совсем не делало девушку похожей на снежную королеву, скорее, наоборот. Она была солнечной, яркой и позитивной, как экзотический попугайчик, которого хотелось посадить в клетку, чтобы любоваться самому. И трескотню