Все бы ничего, да только в углу был хорошо виден открытый люк, через который я и забрался на чердак. Пара тумбочек у стены, поставленных друг на друга недвусмысленно намекала, что они так стоят тут не просто так. А ну кто-то полезет, что мне делать?

Единственный путь для экстренного отступления, это прямиком через весь чердак, по всей казарме, а там прыгать вниз… С моей травмой спины подобные прыжки сейчас крайне не рекомендуются… Но если не будет иного выхода, выбор очевиден! А дальше? Дальше бежать, пробиваться…

Духи, двигаясь неровной цепью, начали обход территории. Оружие держали наготове.

Мое укрытие пахнущее пылью, старостью и мышиным пометом, постепенно превратилось в западню. Деревянные доски подо мной потрескивали и местами даже прогибалось. Каждый звук казался оглушительным в гробовой тишине. Я тихо перебрался за какой-то пустой деревяный ящик, протиснулся дальше между поддерживающими балками, зацепившись плечом о торчащий ржавый гвоздь. Прошипев от боли, замер, прижавшись к низкому парапету. Ну вот, осталось еще заражение крови получить.

В носу свербило от запаха глиняной пыли.

Минута. Полторы.

Ничего не происходило.

Вдруг, внизу, в казарме, появились двое. Сверху почти ничего не было видно, но в одном из проломов я кое-что все же сумел рассмотреть. Один — коренастый, невысокого роста, с ног до головы закутанный в традиционную афганскую одежду, но со скрытой арафаткой головой. Вооружен китайским автоматом «Тип-56». Их я видел в музее, но лично такое оружие мне держать в руках не доводилось.

А другой — более высокий и худой, с автоматом Калашникова в руках. Они перебрасывались редкими, фразами, осматриваясь с холодным безразличием. Шли, прислушиваясь.

Снаружи тоже слышались голоса. Иногда скрипы дверей, какой-то стук.

Я чуть подался вперед и через пролом увидел, как коренастый замер посреди казармы, глядя по сторонам. В какой-то момент, он посмотрел точну в ту сторону, где я забирался на чердак. Ну, ясно, тумбочки ему не понравились.

Он что-то негромко, сдавленно бросил напарнику, и тот направил ствол автомата в ту же сторону.

— Во прицепились, черти! — недовольно подумал я, покрепче сжав рукоять своего ПБ-1С. Сейчас бородатые наверняка захотят убедиться, что на чердаке тоже чисто. Я ведь никаких следов вроде бы не оставил… Рюкзак со мной, автомат тоже.

В груди все сжалось каким-то неестественным комом. Адреналин ударил в голову, заглушая боль.

Я отчетливо услышал, как один из них сказал другому лезть наверх и все там проверить. Лексикон и манера речи выдавало в них тот факт, что это были люди, которые жили непосредственно на юге Афгана и отличались тем, что были настоящими фанатиками. Вот их-то и обучали в пакистанских лагерях. Эти никогда мирно жить не будут.