— Молчи! Потом! — громко прошипел он.
Когда я поел какую-то недоваренную кашу с запахом травы, он появился снова.
— Старик велел мне узнать, как у тебя здоровье!
— Ты русский, что ли? — с подозрением прищурился я.
— Да! Был им два года назад! Лучше молчи!
— Как тебя звать? — спросил я.
— Раньше Андрей, теперь Ахмед. Я принял ислам. Заставили. Об этом потом. Вопросы потом. Не говори со мной. Что болит?
— Спина. Ребра. Все болит. Доктор, что ли?
— Был ротным санинструтором. Температура есть?
— Вроде нет.
— Я попробую помочь. Только без глупостей.
Сказал и снова пропал из виду. До самого вечера его не было.
Сидеть в одиночестве в этой проклятой яме — удовольствие еще то. Было холодно, грязно. Как бы мне на таком фоне воспаление легких не поймать!
Каждый раз, принося еду, молодой умудрялся передать что-то — кусочек более мягкой лепешки, щепотку соли, завернутую в тряпицу, еще одну таблетку. Какую-то мазь. Однажды, когда сверху никого не было слышно, он, спуская кувшин, шепотом, с акцентом, но на чистом русском, бросил вниз:
— Держись. Будет возможность, я помогу!
И вскоре выдалась возможность немного поговорить.
Оказалось, что его звали Андрей. Он был срочником, служил водителем в одной из тыловых частей. Его колонну разбили два года назад. Он чудом выжил, но его взяли в плен. Не убили сразу только потому, что он был молод и крепок и разбирался в медицине.
Его «перевоспитали». Месяцами держали в таком же зиндане, били, морили голодом, пока он не сломался и не произнес слова исламского символа веры. Его окрестили Ахмедом и сделали рабом в хозяйстве Малика — того самого старика. Он сказал, что я уже третья их «добыча» за это время. Первых двоих — таких же, заблудившихся или отставших — продали местным полевым командирам. Со мной пока не складывалось — я был слишком избит и не представлял ценности как рабочий скот.
— Малик злится, — сказал как-то Андрей. — Говорит, если покупателя не найдется на этой неделе… Не знает, что с тобой делать!
* * *
Давайте добьем лайки до 2000? Осталось всего ничего)
Глава 23 Встреча с призраком
После этих слов Ахмед практически сразу ушел. А я остался один. Сказать, что я удивился — значит ничего не сказать.
Время тянулось мучительно долго. Дни и часы в этом тесном зиндане слились в одно долгое, болезненное ожидание.
С одной стороны, я уже был в подобной ситуации. Однако бессмысленно отрицать, что сейчас ситуация иная… Когда я был в плену у старика Иззатуллы с другими пленными, многие обстоятельства были другими. А сейчас болезненная травма не позволяла мне практически ничего. Да, кое-как перемещаться по зиндану я мог. Еще сидеть, стоять. Слушать, что происходило сверху. Вокруг каменные стены, над головой открытый прямоугольник серо-голубого неба, иногда солнце. Благо, холода почти отступили и даже ночью температура держалась около пятнадцати градусов.