Ответил полковник.

— Если уровень предельно допустим, эвакуировать сборку до точки, где вас смогут работать вертолеты. Если нет, исключить возможность использования противником. Например, сбросить в реку!

— Но это же спровоцирует загрязнение, причем весьма обширное!

— Это не важно!

Я про себя горько усмехнулся.

Ну да, командование подобные мелочи не волнуют. Вспомнить хотя бы середину двадцатого века — река Теча в Челябинской области послужила местом сброса радиационных отходов, когда нарабатывали оружейный плутоний от первого реактора в СССР. Потом сбросы продолжили в озеро Карачай. А в пятьдесят седьмом вдруг случилась Кыштымская авария на ПО «Маяк». Тогда-то наконец-то и поняли, что такое радиационные отходы и как они влияют на окружающую среду. Впрочем, поняли, но недостаточно хорошо. Реальную картину уже значительно позже показал только Чернобыль. По сути, авария на ЧАЭС, тот взрыв — это очень мощная грязная бомба с обширным загрязнением окружающей среды на десятки километров вокруг. Вот только в этом времени аварии на четвертом энергоблоке ЧАЭС не произошло. Не были сделаны важные выводы.

И сейчас этот полковник говорил — просто сбросьте все в реку! Куда потечёт, там и заражение. Вода, флора, фауна…

Ну, ясно — важнее-то тайну сохранить, чтоб секретная разработка врагу не досталась. А то, что страна не твоя, да и ладно. Как-нибудь само утрясется. Афганский народ даже не поймет, что и откуда. А если повезет, то последствия вообще никто не заметит.

— Мне кажется, это не выход! — тяжко вздохнув, отозвался инженер. — Можно попробовать захоронить останки, прямо там. В мягком грунте.

— Предлагаете тащить с собой лопаты? — усмехнулся кто-то.

Да, у солдат советской армии в полевом обмундировании были с собой саперные лопаты. Ими вполне можно попробовать выкопать яму, заложить туда капсулу и засыпать камнями.

— Это если вообще в горной местности будет такое место! — покачал головой полковник. — И это предложение мне не нравится. Думайте, думайте!

Вновь повисла пауза. Анатолий Петрович отчего-то решил, что обращались к нему.

— Извините меня, я человек не военный. Мое дело — проектировка и конструирование. Но если вам все же интересно мое мнение… Если уровень радиации будет серьезно превышен, то те, кто попытается сделать из топливной сборки грязную бомбу, скорее всего, сами долго не проживут. Реализовать бомбу не так-то просто.

— Из-за острой лучевой болезни?

— Именно. Но про цифры я ничего говорить не берусь. Это вам Курчатовский институт нужно обращаться. Там есть специалисты вроде академика Легасова.