Инструктор, тот самый американец, что привез меня сюда, прошелся вдоль нашего строя, его чисто выбритое лицо лоснилось от самодовольства.
— Сегодня, друзья, у нас особый день! Международные учения, можно сказать! — он выкрикивал по-английски, а переводчик тут же переводил на пушту. — Покажем нашим друзьям, на что способны русские волки! Бой один на один. Победитель получает приз — жизнь до следующего боя, а это само по себе не мало. Я приготовил вам кое-что интересное!
Мое имя, вернее, мой номер, выкрикнули одним из первых. Он, кстати, был простым — семьдесят семь двенадцать.
Все в том же загоне, но не слева, а справа. Я неторопливо вышел на песок, привычно гася всплеск адреналина, переводя его в холодную, сосредоточенную ярость. Противник вышел мне навстречу, и по рядам «курсантов» прошел одобрительный, жадный гул. Их тут собралось человек двадцать. Сейчас ставки начнут ставить, уроды…
Показался и мой противник — афроамериканец, настоящий гигант под метр девяносто, с торсом, напоминающим высеченную из черного гранита скульптуру орангутанга. Он был в одних шортах чуть ниже колена, а его перекачанные мускулы играли под блестящей от масла кожей. На его лице была блаженная, почти нарциссическая улыбка. На поясе закрепленные ножны с торчавшей рукоятью.
Он демонстративно потягивался, разминая могучие плечи, и смотрел на меня сверху вниз, как на забавную помеху, досадную, но не серьезную. Уже наверняка решил, что победа за ним⁈ Ну-ну, я ему объясню, где он ошибся!
— Эй ты, русский мишка! — сказал он на ломаном русском, явно заученной фразой. Его голос был густым и резким. — Покажи, на что ты способен. Я буду тебе делать больно!
— Угу, обязательно!
Он принял идеальную боксерскую стойку, его огромные кулаки, каждый размером половину моей головы, были сжаты.
Я видел перед собой атлета, привыкшего к правилам ринга, к восхищенным взглядам, к победам, дарованным его физической мощью. Блин и почему в американской армии негров так не любят?
Он был силен, уверен в себе. Но у него не было того, что было у меня. Что было у Кикотя, и у всех остальных, кто прошел через настоящий бой — грязный, кровавый, без правил. Он не знал, что такое драться, когда за спиной — стена, а впереди — только смерть или еще большая боль. Он не знал грязи настоящего боя. И в этом была моя слабая, но единственная надежда.
А еще я заметил, что сразу за оградой стоит черный пикап, без вооружения. Без людей. Но в салоне непременно сидел кто-то важный. Это еще кто такой?
Глава 3 Плохое место
Сигнала к бою не было. Афроамериканец, рывком, без предупреждения пошел в атаку.