Я решил подкрутить ручку настройки. Она крутилась туго и щёлкала. Внутри приёмника что-то шуршало и шипело, как будто там сердилась маленькая змея. Потом сквозь треск прорвался далекий чужой голос, запел какую-то песню на непонятном языке и снова пропал в шипении.

— Дед, а тут сбоку дырка какая-то прямоугольная, — заметил я.

Деду отвлекся от газеты.

— Это не дырка, Миша. Это кассетный проигрыватель. Там внутри кассетная дека магнитофона. Раньше туда вставляли кассеты с магнитной лентой и слушали музыку. Или записывали что-то.

Я заглянул внутрь пластмассового кармашка. Там действительно что-то было. Что-то чёрное, застрявшее между маленькими железными зубчиками.

— Там кассета, дед! Только она заклинила.

Дед подошел ближе. От него вкусно пахло мятными таблетками. Он достал свой складной ножик, аккуратно поддел пластмасску и вытащил маленькую коробочку. Она была интересная, с двумя колесиками и коричневой лентой внутри. На кассете была наклеена белая бумажка, где дедушкиным аккуратным почерком было написано: «Май 1991. Репетиция».

Дедуля долго смотрел на эту надпись. Его лицо вдруг стало очень мягким, а пальцы на руках задрожали.

— Надо же... — тихо, почти про себя сказал он. — Целая. А я думал, её мыши сожрали, когда дачу перестраивали.

— Дедуля, а что там? Поставь, пожалуйста! Ну давай послушаем!

Дедушка покачал головой, бережно положил кассету на край стола и поправил очки.

— Не нужно, Миша. Там ничего интересного. Просто старая рабочая запись. Ерунда.

Он вернулся в кресло, достал свою газету и закрылся ею. Он всегда так делает, когда хочет спрятаться от разговоров.

Но мне было жутко интересно. Кассета из 1991 года — это же как привет из какого-то древнего, доисторического времени! Когда дедуля вышел из комнаты, я быстро схватил чёрную коробочку, засунул обратно в кармашек «Океана» и со всей силы нажал на большую серую кнопку. Она поддалась с тяжёлым, железным стуком:

{ХРЯСЬ.}

Из большого динамика, обтянутого чёрной тканью, пошёл сильный гул:

{Вууууууу.}

Я испугался, что сейчас прибежит мама, и хотел нажать «STOP», но тут гул пропал. Вместо него раздался какой-то странный, далекий шум. А потом — громкий кашель. Настоящий, живой кашель прямо у меня в комнате.

— Раз, два, три. Проверка, — раздался из динамика голос.

Я замер. Это был голос моего дедушки. Только он был совсем не сухой. Он был молодой, звонкий и какой-то... весёлый, что ли. Будто дедушка только что бежал стометровку и выиграл её.

Потом из него раздался тихий шорох, скрип и шаги. И вдруг музыка.

Кто-то очень быстро и красиво играл на пианино. Мелодия была прыгучая, весёлая, как капли дождя, которые стучат по стеклу. Этот человек на записи играл просто волшебно.