Мама сделала два быстрых шага, подбежала к дедуле и крепко обняла его за шею. Она прямо уткнулась носом в его колючий серый пиджак.

Дедуля сначала замер, его руки растерянно висели вдоль тела. А потом он медленно поднял свои большие ладони и осторожно, будто мама была стеклянная, прижал её к себе. И уткнулся подбородком в её волосы.

Я посмотрел на них. У дедули под толстыми стеклами очков тоже блестели слёзы. Значит, никакой он не сухарь. Внутри него просто было слишком много тепла, которое он никак не мог выпустить наружу.

В прихожей тихо зашуршал пакет — это папа вернулся из магазина. Он заглянул в комнату, увидел маму и дедулю, а потом посмотрел на меня. Папа тепло улыбнулся и незаметно показал мне большой палец.

Я подошёл к столу и погладил деревянный бок радиоприемника «Океан». Хорошее радио. Правильное. Оно умеет ловить волны, которые давным-давно прошли.

— Мам, дедуля, — сказал я погромче, чтобы они услышали. — А давайте сегодня яблочный пирог испечём? У нас целый пакет на балконе стоит. И дедуля у нас с ночёвкой останется. Он обещал показать мне, где у этого «Океана» батарейки вставляются.

Мама подняла голову от дедушкиного плеча, улыбнулась сквозь слёзы и сильно кивнула.

— Обязательно испечём, Мишка, — сказала она. — И дедуля останется. Обязательно.