— Мазур, код ноль-ноль восемь красный. Повторяю — ноль-ноль восемь красный!

Вот уж не думал, что придется применять самый крайний план. Надеялся, что операция подготовлена как следует. Каптри настороженно уставился на меня. Но из-за вбитой за долгие годы буквально в подкорку дисциплины тут же начинает действовать.

— Команда, код красный!

Как быстро они, оказывается, умеют работать! И откуда у парней взялись автоматы? Слышится шум возни, часть военных падает на землю, их обыскивают и отбирают все оружие. Затем гражданских оттесняют в «аппаратный» угол и просят не рыпаться «во избежание». В глазах генерала понемногу появляется понимание.

— Вы понимаете, что действовать надо иначе, Сту…

— Лучше помолчите генерал! — бесцеремонно прерываю начальство. Согласно программе «красный код» я становлюсь временной главой всего происходящего в этих местах. — Уже наворотили. Мазур, тащи сюда полкана.

Абрамов с удивлением рассматривает связанного полковника и с недоумением поворачивается к нам. Вроде не играет. Смотрю на Мазура, тот молча кивает. Шатер под контролем, но говорить лучше без посторонних.

— Товарищ генерал, нам не нужны лишние уши.

Абрамов, похоже, приходит в подобному же выводу.

— Соседний отсек. Еще могут присутствовать Гаспарян и Вежливцев.

Я киваю и командую:

— Мазур со мной, тащи полкана. Остальным держать всех под прицелом. Товарищи военные и специалисты, очень не советую вам идти нам наперекор. У меня сейчас чрезвычайные полномочия со всеми вытекающими послеждствиями.

Народ начинает понимать необычность ситуации, в глазах откровенный страх. Генерал-лейтенант качает головой:

— Вот это уже лишнее молодой человек.

Я усмехаюсь в ответ:

— Вы опять совершаете ошибку, товарищ генерал.

Абрамов, кажется, понимает и тихонько чертыхается.

Мы заходим в небольшое помещение. В центре стоит длинный стол, заваленный бумагами. В углу две тумбочки, на которых находятся рация, чайник и кружки, ложки. Нечто вроде кают-компании.

— Можно чаю?

Носатый ученый дергается, но идет в угол включать чайник. С ним пришел благообразный бородач, с его портрета можно писать академиков. Абрамов тяжело садиться за стол и ждет меня.

— Начнем с этого, — я киваю в сторону полкана, который уже даже не мычит, а ждет разрешения своей участи. — По протоколу я могу его хоть сейчас пристрелить, — лётчик после моих слов начинается дергаться.

Генерал-лейтенант горестно вдыхает:

— Евдокимов, ты еще откуда на нашу голову взялся?

— Этот товарищ встретил нас в Норильске и по прибытии сразу увел в другую палатку. Вел разговор о том, что мы должны срочно выходить. Показался подозрительным и было принято решение его обезоружить.