Абрамов с интересом смотрит на меня:

— И правильно принято, Студент. Так вас называть?

— В узком кругу, товарищ генерал-лейтенант.

— Может, вынете кляп, капитан?

Полковник сначала прокашлялся, а потом попросил воды. Как раз подоспел чай, и я с удовольствием принял кружку ароматного напитка. А они здесь явно используют не грузинскую заварку. Да и сахара не жалели.

— Евдокимов, ты дурак?

— Надо было во что бы то ни стало спасти Смирнова! Он великий космонавт. Вам вечно плевать на настоящих героев.

Абрамов покачал головой:

— Дурак и не лечишься. Ты понимаешь, что мало того, что совершил воинское преступление, так еще незаконно вмешался в ход важнейшей операции в истории человечества.

Полковник начал затравленно озираться, а Мазур, прищурив глаза, уставился на меня.

— Думаю, что его можно увести.

— Поймите, Студент, — Абрамов выглядел сумрачно, — вы сами вряд ли сможете вести операцию такого уровня.

— Ваш я уже увидел.

— Эх. Ну кто знал, что этот придурок найдет брешь в системе безопасности. О вас ему сообщили его старые знакомые по ВВС. Он боевой заслуженный лётчик.

— Товарищ генерал, — вмешался Мазур, — а что он намеревался с помощью нас осуществить?

— Его старый друг, летчик-космонавт, тоже генерал, Смирнов, — Абрамов был честен с нами, — был здесь моим заместителем. И некоторое время назад он без разрешения взял вездеход и добровольцев, и пошел к Сфере.

— Что с ним случилось?

— А мы точно так и не знаем,— пожал плечами генерал. — До точки он не дошел, вездеход стоит около берега не шелохнувшись. По идее его должно было за это время снести течением.

В наш разговор вмешался отмалчивающийся доселе Гаспарян.

— Ваш космонавт во временном континууме. Время для него попросту замерло.

— А я считаю, что они уже погибли от старости. Течение времени для живого ускорилось.

«Академик» был также категоричен и смотрел на оппонента с раздражением.

— Тогда почему вездеход не сносит, Вежливцев? Два паводка прошло!

— Да он попросту застрял!

— Хватит спорить! — стукнул ладонью по столу Абрамов. — Вопрос в том — можно ли идти к «Сфере» завтра, как мы и планировали?

«Академик» меланхолично заметил:

— Только что случился неожиданный выброс. Мы еще не разобрались с его параметрами.

— Черт дери! Через три дня погода испортится, ожидается шторм. Возможно, со снегом.

Я озадаченно повернулся к Гаспаряну:

— Частенько у вас происходят выбросы такой мощности?

Ученый посмотрел на меня поверх очков:

— Такого давно не помним.

— Понятно, это, значит, из-за меня!

Гаспарян некоторое время смотрел сквозь меня, а потом разразился неизвестной мне бранью. Видимо, на армянском. Вежливцев, наоборот, заулыбался: