назвать тебя другом. И потому ты не должен понять то, что понял я. Не должен прочитать мои мысли. — Прощай, Антон, — сказал Костя. Техники подошли к нему и опустили стекло гермошлема. Он еще раз посмотрел на меня сквозь стекло — непонимающе, обиженно. И отвернулся. Я думал, что он откроет портал в космос прямо сейчас. Но Костя и впрямь готовился к прыжку основательно. Что и говорить, я никогда не слышал даже о попытках перенестись на борт летящего самолета, не то что космической станции. Оставив космонавтов и персонал пребывать в оцепенении, Костя вышел из зала. Лас посторонился, покосился на меня, взглядом указывая на пистолет. Я покачал головой, и он не стал стрелять. Мы просто пошли следом. В зал управления полетами — где как сомнамбулы сидели за компьютерами техники и программисты. Когда он успел подчинить всех своей воле? Неужели сразу, как только оказался на Байконуре? Обычный вампир легко держит под контролем одного-двух человек. Высший может управиться и с парой десятков. Но Костя и впрямь стал абсолютным Иным — весь отлаженный механизм огромного космодрома крутился сейчас вокруг него. Косте приносили какие-то распечатки. Что-то показывали на экранах. Он слушал, кивал — и даже не смотрел в нашу сторону. Умный парень. Хорошо образованный. Учился на физфаке, потом ушел на биологический, но физику с математикой, похоже, не разлюбил. Мне бы эти схемы и графики ничего не объяснили, а он готовился провесить магический портал на орбиту. Выйти в космос волшебными средствами — маленький шаг для Иного, огромный прыжок для всего человечества… Только бы он не затянул. Только бы не запаниковал Гесер. Только бы не нанесли ядерный удар — это не поможет, и это ненужно, ненужно, ненужно! Костя посмотрел на меня, лишь когда открыл призму портала. Посмотрел презрительно и обиженно. Губы за стеклом гермошлема шевельнулись, и я понял: «Прощай». — Прощай, — согласился я. С чемоданчиком системы жизнеобеспечения в одной руке и с чемоданчиком, хранящим «Фуаран», — в другой, Костя шагнул в портал. Тогда я позволил себе снять щит — и чужая Сила ухнула в пространство, растекаясь вокруг. «Как ты все это объяснишь?» — спросил Гесер. — Что именно? — Я сел на подвернувшийся стул. Меня колотило. На сколько там хватает кислорода в легком полетном скафандре, вовсе не предназначенном для выхода в космос? На пару часов? Вряд ли больше. Косте Саушкину оставалось жить совсем немного. «Почему ты уверен…» — начал Гесер. Замолк. И мне даже показалось, что я слышу какой-то обмен репликами