Оба существа пошатывались так, будто на улице был сильный ветер, хотя на самом деле это было не так.

— Ну какой он Михал Потапыч⁈ Он ведь натуральный Топтыгин! Вон как затопал к нам! Наверное, познакомится хочет!

— Но так у нас не получится с ним выпить!

— Непорядок!

После чего одно из существ вспыхнуло изумрудным светом, ослепив медведя, что уже почти добрался до вожделенного источника мясного аромата.

— Вот так-то лучше, ик! — приглушённо, будто он нырнул в реку за рыбой, донеслось до медведя.

— Давай его внутрь, за это надо выпить!

В следующую секунду медведя, будто он только вчера родился, подняли и понесли на запах еды. Зрение пока не вернулось, но зверя это вовсе не беспокоило. Во рту образовалось целое озеро слюны, и он невольно открыл пасть.

— Да ты голодный, братец! — услышал он и в ужасе замер, позабыв даже о голоде, что никогда прежде с ним не случалось.

Вообще, с того мгновения, всё в жизни стало иначе.

— Ну, братец, налегай, не стесняйся! — его хлопнули по спине и в этот момент зрение вернулось.

Перед ним была еда, от запаха которой кружилась голова.

— Теперь ты человек, — сказал один из людей, и Топтыгин его прекрасно понял, чего не должно было случиться.

— В-вы… что… — попытался выдавить из себя медведь.

— Не переживай, братец, — с отчётливыми нотками радости, гордости и чего-то непонятного, сказал второй. — Человек — это звучит гордо!

— Ешь и не думай, — подбодрил медведя другой голос.

И тот послушно попытался залезть мордой в тарелку.

— Да не так, — рассмеялся второй и смачно икнув, сказал: — Смотри на меня и повторяй, Топтыгин.

Воспоминания о пьяном колдуне, который сделал из него человека, были прерваны робким стуком в дверь.

— Входи, — поморщился Топтыгин, но не от того, что его побеспокоили, а от самих воспоминаний.

Когда он был обычным медведем, всё в мире было просто и понятно, никаких желаний, кроме базовых инстинктов. А с получением человеческой сути Топтыгин заимел целую полноводную реку из эмоций, проблем и переживаний.

Дверь аккуратно, будто боясь, приоткрыли, и в образовавшейся щели появилась голова одного из его прихвостней.

— Шеуф, — робко, будто девушка во время первой брачной ночи, прошептал Бурый.

— Говори уже, не след тянуть кота за причинное место. Я всё равно узнаю, — проворчал Топтыгин, прекрасно понимая о чём именно свидетельствовало такое поведение подчинённого.

Тот тяжело вздохнул и, открыв дверь, прошёл по красному ковру-дорожке к массивному дубовому столу.

— Короче, я это… — невнятно начал Бурый.

— По делу, — придавил голосом Топтыгин.

Бурый затравленно посмотрел на своего начальника, и выдохнув, будто нырнул в омут с головой, начал рассказ о неудачной операции с зятем Волховеца.