А ведь мы с моей Настей тоже собирались вступить в это сообщество вечно озабоченных и счастливых родителей. Эх, какие бы у нас были прелестные дети!

Дождётся ли она меня, когда я вырвусь из этого мира? То, что смогу, это даже не обсуждается. Магия во мне есть? Есть. А значит, ничто меня не остановит, и я стану отцом! То есть, магом, который сможет преодолеть разделяющую границу между мирами.

Наметив себе первую глобальную цель — стать величайшим и сильнейшим волшебником, стал думать о промежуточных этапах.

Тем временем ноги принесли меня к мотоциклам, где хозяйничали деревенские мужики. Они осматривали тела убитых, а трое стонущих ублюдков уже связанными сидели спинами друг к другу.

— Все остальные дохлые, — крикнул один из мужчин, лиц я не видел из-за темноты, но луна и фонари давали достаточно света для понимания ситуации.

— Хорошо, — откликнулся Семён Николаевич. — В райцентр я уже позвонил, к утру сказали сам земский приедет.

Я подошёл к егерю и глядя на трёх испуганных этой новостью бородатых ублюдков, спросил:

— Скажи-ка, Семён Николаевич, как стать у вас здесь сильнейшим магом?

Тот недоверчиво посмотрел на меня, после чего почесал затылок и ответил:

— У нас — никак. Это тебе нужно на границу к волшебным тварям. Но там Новикам делать нечего, нужно хотя бы второго класса силы достичь.

— А я сейчас на каком?

Тот с удивлением посмотрел на меня, после чего сказал:

— Давай завтра обсудим это, ещё земского встречать, да волка ехать сдавать. По дороге и обсудим!

— А с этими что? — я кивнул на связанных бандитов.

— А ничего, — махнул Семён Николаевич. — Пущай тут сидят. А мужики покараулят их до утра. Пойдём уже. И это… Спасибо тебе.

Я отмахнулся:

— Я сделал только то, что должен.

Дойдя до кровати, я почувствовал, как тело начало отпускать от напряжения, а ноги тут же потеряли устойчивость, норовя не донести драгоценную тушку до мягкости пружин.

Чуть ускорившись, я запнулся нога об ногу и полетел прямиком головой на подушку.

Разбудил меня настойчивый стук в дверь.

Я с трудом разлепил веки, но подниматься не спешил, точнее попытался, но не смог. Ощущение было такое, будто вчера я ходил в качалку и у меня был день тела. Ну, бывает день ног, когда потом лестниц лучше избегать, дабы не свалиться на подкашивающихся конечностях, а у меня был день всего полностью. Казалось, даже язык в пересохшем теле натружен.

— Входите, не заперто, — всё же выдавил я.

— Привет! — до безобразия бодро поздоровался Семён Николаевич. — Как дела?

— Меня будто в центрифуге вчера весь день крутили, при этом я изображал из себя бегового хомячка.