И во всём этом была только одна проблема.

Когда ты пытаешься впихнуть все важные узлы в минимальный объём, то прикрывай ты его броней или нет, а где-то обязательно образуется слабое место. Точка, в которой какой-то критически важный узел, или даже несколько узлов окажутся слишком близко к обшивке.

Впрочем, проблемы для одних — это возможности для других. Главное знать, где находятся эти уязвимые точки.

И я, конечно же, знал. У всех этих кораблей знал. Кроме, флагмана «Кракена», само собой. Слишком уж он необычный и уникальный, явно штучный экземпляр.

— Вот этот! — я ткнул пальцем в стремительно приближающийся эсминец класса «Санджи». — Вот сюда хреначим со всех пушек, у них там сразу целая куча систем соединены.

— Ах ты… — непонятным тоном протянула Кирсана, искоса глядя на меня. — Так вот значит как ты в тот раз!..

— Тш! — я сделал жест пальцами, как будто закрывая птичий клювик. — Потом поругаешься. Сейчас не до того.

Ребит, сидя за компьютером, обвёл прямо пальцем по дисплею указанную зону, и спокойно произнёс:

— Всем орудиям — огонь.

И на эсминец обрушился стальной град.

Наши радары были точно так же слепы, как и у администратов. Но зато, в отличие от администратов, не были слепы мы сами.

Пилоты «потеряшек» (или пилот, я так и не понял, сколько их на самом деле) вели «Небулу» критически близко к противнику — буквально километр, не больше. И даже для давным-давно устаревшего кинетического оружия это не расстояние.

Впрочем, в нашей ситуации назвать его устаревшим язык не поворачивался. Стальная чушка, набитая взрывчаткой и разогнанная до пары звуковых скоростей, остаётся стальной чушкой, как ты на неё ни посмотри. И, врезаясь в обшивку, пусть и броневую, с композитами и всей вот этой вот ерундой, стальная чушка делает то, что и должна делать. Она делает большой и красивый «бум», который был бы ещё и громким, если бы не безвоздушное пространство.

А много стальных чушек делают много больших и красивых «бумов».

Поэтому, когда поток снарядов ударил в беззащитный и не способный даже двигаться эсминец, ему пришлось худо. Обшивка покрылась ярко-жёлтыми разрывами, они стремительно схлопывались в безвоздушном пространстве, но дело своё делали исправно — в указанной мной точке металл просто перестал существовать, то ли выгрызенный многочисленными взрывами, то ли вовсе — испепелённый в кварки. В глубине рваной раны на теле эсминца явственно что-то искрило, оттуда били струи пара, что стремительно охлаждался, превращаясь в плотные облака. Да и вообще было очевидно, что атака прошла успешно. Лучшего и желать не следует.