— А с теми, кто не соглашается, что происходит? — сумрачно спросил Магнус.

— Ничего, — Ребит слегка пожал плечами. — Мы уважаем чужую свободу, и, если человек два раза подряд делает один и тот же выбор, мы воспринимаем это как окончательное решение и больше не посещаем этот корабль до тех пор, пока там какая-то из важных для жизни человека систем не выйдет из строя. Погибших членов экипажа мы отправляем в их последний путь по глубинам пространства, а корабль становится ещё одним нашим сокровищем. Мы приводим его в порядок, чиним, если понадобится, и, конечно же, изучаем всё, что найдётся на борту. Мы придумываем как приспособить материальные объекты, а что касается информации — мы её всю бережно сохраняем и каталогизируем.

— Всю? — Кори внезапно вскинула голову. — Всю информацию?

— Разумеется. Информация — это тоже часть сокровищ хардспейса, и наша задача — сохранять её тоже.

— А ну-ка! — Кори бесцеремонно оттеснила Ребита в сторону, смахнула прочь окошко с кораблём «Маскот» и принялась пальцем листать полупрозрачный список остальных кораблей, будто искала что-то конкретное.

— А те, кого вы… ассимилировали, — внезапно подала голос Пиявка. — Они как вообще… ассимилируются. Я имею в виду, перед лицом смерти кто угодно согласится на что угодно, лишь бы выжить, даже к космическим китам примкнуть согласятся…

— Кстати!.. — Кайто вскинул голову, но Кирсана, стоящая рядом, быстро закрыла ему рот ладонью и поднесла вытянутый указательный палец другой руки к губам — тихо, мол! Потом!

— Но неужели они в дальнейшем остаются верны вам? — продолжала Пиявка. — Не поймите меня неправильно, но я бы на их месте дождалась первой же вылазки в обычное пространство и свинтила — только меня и видели.

— Лишь немногие из моих братьев и сестёр выходят в метрическое пространство, — ответил ей Ребит. — Только самые ответственные, самые надёжные, самые проверенные. Для того, чтобы стать одним из переходящих, как мы называем таких людей, нужно не один год провести в наших рядах и делом, а не словом, доказать, что ты достоин этого титула. За это время почти все ассимилированные начинают понимать нашу идеологию. Начинают понимать, что наш путь — единственно верный. Начинают понимать, что их сама судьба привела сюда именно для того, чтобы они вступили в наши ряды.

— «Почти» все? — уточнила Пиявка. — То есть всё же не все?

— Как ни прискорбно — не все, — Ребит покачал головой. — Исчезающе редко, но всё же находятся люди, в которых даже спустя многие годы всё ещё живёт сомнение. И, если такие люди становятся переходящими, действительно существует шанс, что они попытаются оставить братство и затеряться в метрическом пространстве. Очень редко, но такое всё же случается. За всё время, что орден обитает в хардспейсе, такое происходило всего-то четыре раза.