— Я не хотела… — пробормотала Кирсана, опуская глаза.

— Хотела, — я кивнул. — Если не это, то что-то подобное. Я прекрасно знаю, как Администрация внимательно подошла к вопросу дискредитации нашего отряда и какими эпитетами их пиарщики нас награждали. Это вообще не секрет, мы же слышали и читали всё это круглыми сутками по сети. Так что можешь не обманывать ни меня, ни себя.

— Ладно, как скажешь! — Кирсана снова подняла голову и прищурилась. — Не обманывать так не обманывать! Тогда посмотри мне в глаза и скажи, что всё это — неправда! Что ничего из этого не было! Что всё, что я про вас знаю, всё, что я про вас слышала — ложь! Скажи, и я поверю! Правда!

— Конечно, поверишь, ты же хочешь поверить, — я покачал головой. — Ты хочешь найти для себя причину, по которой ты сможешь с облегчением признать, что ты не находишься прямо сейчас на одном корабле с тем, кого тебе надо убить прямо сейчас невзирая ни на какие последствия и не считаясь с ценой. Но проблема в том, что ты этой причины не найдёшь. Потому что часть того, в чём обвиняют мой отряд… бывший отряд… Действительно правда.

Я обвёл взглядом экипаж, но никто не проронил ни слова, только внимательно смотрели на меня, ожидая продолжения.

— Давно уже известно, что самый верный способ заставить поверить в ложь — смешать её с правдой, — продолжил я. — Именно это Администрация и сделала. Наш отряд был не просто каким-то специальным, мы были лучшими из лучших. Там, где любое другое подразделение не смогло бы выполнить поставленную задачу или выполнило бы её ценой колоссальных потерь, мы делали всё настолько чисто и быстро, насколько это вообще было возможно. Поэтому и использовали нас для таких операций, которые должны были оставаться в тайне настолько долго, насколько это вообще возможно. А операции, которые должны оставаться в тайне, сама понимаешь — это не те операции, которые проводятся против явных и очевидных врагов. Так что да, отряд «Мёртвое эхо» действительно уничтожал независимых журналистов, пускал в расход целые корабли вместе со всеми на борту и устраивал диверсии на космических станциях, в результате чего они становились парящими в космосе братскими могилами. Но, как и всегда в таких историях, тут есть нюанс.

— И какой же? — с надрывом в голосе спросила Кирсана.

— Да всё тот же. Смесь правды и лжи, — я пожал плечами. — Независимых журналистов нам представляли как врагов Администрации — например, как шпионов «Шестой луны». Уничтожать целые корабли, причём строго изнутри, маскируя всё под технические неполадки, требовалось потому, что на них якобы перевозилось новое запрещённое оружие или технологии, которые не должны существовать ни у кого, кроме Администрации. А космические станции… С ними вообще причин добрых два десятка было, включая эпидемию страшной болезни, распространение которой нельзя допустить любыми способами, равно как и распространение информации о самом её наличии. В общем, да, мои руки в крови, и я не собираюсь это скрывать, но разница в том, что всё это мы делали потому, что были уверены: так лучше. Так правильно. Уж ты-то должна меня понимать в этом как никто другой.