Потом снова с кем-то дрались. Я вновь призвал дракона, зверски раскидывая и калеча противников. Как сказали потом девчонки, внимательно наблюдавшие за мной со всех камер, брал не столько силой и техникой, сколько видом, экспрессией. Я был зверем, истинным зверем, вырвавшимся на волю. Рычал так, что противникам становилось жутко, и марсианам ничего не оставалось, кроме как втоптать их в грязь, позорно обращая в бегство. Да и противники наши по их словам были далеки от трезвого идеала.

…Когда я открыл глаза, понял, что-то изменилось. «Пацаны» сидели хмурые, повесив головы. Кто-то спал на присядках, прислонившись спиной к стене, кто-то валялся на полу. Несколько человек сидели на единственной в помещёнии, но очень длинной скамейке, на которой, за их спинами, дрых ещё кто-то из наших. Лица почти у всех были разбиты, везде синяки, ссадины, запекшаяся кровь. Ото всех веяло злобой и бессильной яростью.

Повернул голову в поисках Тимура. Тот спал, сидя на лавочке, опустив голову на руки, уперев локти в колени.

— Мы где? — задал я глупый вопрос. Глупый, поскольку с одной стороны стены помещение не имело. Вместо неё там зияла решётка — толстые металлические прутья, которые просто так не разрежешь, закрывающиеся электронным замком.

— В тюрьме, — ответил кто-то.

Я внимательно осмотрел всё вокруг. Раковина, унитаз, маленький складной столик.

— А где в тюрьме? — вновь подал я голос, чувствуя, что тот охрип. Мой собеседник пожал плечами. — В участке?

Ответа не последовало. Но он был и не нужен.

В участке я ещё не был. Был, но не долго — меня быстро оформили и перевели в управление района. Сейчас же, судя по цифрам на браслете, ночь, стражи порядка разберутся, что с нами делать, только утром, только утром и выпустят. Почему выпустят, несмотря на все приключения? Во-первых, марсианам всегда сходит всё с рук, из-за национальности, а дебоширил я именно с ними, во-вторых, вновь не верилось, что дело с моим участием примет официальный оборот.

— Как же так? — усмехнулся я. — Я ничего не помню!

— Бывает! — вздохнул собеседник и я понял, что он не горит желанием продолжать дискуссию.

Я вновь улёгся на пол, на котором лежал до этого. Пол хороший, тёплый, не простыну — гвардейцы явно экономили хладагент, считая, что в изоляторах можно держать и более высокую температуру, чем в среднем по зданию. Градусов сорок тут точно было, а может и больше. Не особо комфортно, но и не смертельно — переживу. Снял куртку, футболку, подстелил их под торс и голову, закрыл глаза и быстро, без сновидений, заснул.