— Чего?

— Башка, говорю, раскалывается?

Меня передернуло от мыслей о предстоящем, но всё же кивнул. Глупо отрицать очевидное, а без посторонней помощи я буду обречён.

— Вот и пойдем, полечимся!..

Полечились. И ещё раз. И ещё. Потом вновь куда-то пошли. Народ вокруг нас менялся — я уже и не помнил, с кем мы пили вчера, с кем сидели в тюрьме, а кто подрулил уже сегодня. Помню только, что эмоциональный градус, в отличие от вчерашнего, всё время поднимался.

— Ты не понимаешь! — в стотысячный раз объяснял мне Тимур, — они ненавидят нас! Презирают! Вешают всех собак! Но мы — просто козлы отпущения. Если б нас не было, назначали бы ими кого-то из своих, и никто б не заметил, а так есть мы, и значит ненавидеть надо нас.

— Тимур, того парня избивали ваши! Одного! Втроём!

Он как обычно отмахнулся.

— Может, он за базаром не следил? Вот и выхватил?

Эти разговоры повторялись и повторялись, причём инициатором их был не только Тимур. Тимур скорее представлял умеренное крыло их народа, тогда, как большинство сидящих с нами было радикалами, ратовавшими за простое и резкое решение марсианской проблемы. А именно, кулаками.

— Мы должны заставить их с нами считаться! — стучал по столу один тип, которого вчера с нами точно не было. Его рожа мне не нравилась особо — слишком скользкая. С таким бы не сел пить никогда в жизни, но он был одним из авторитетных «пацанов» местной тусовки, а моё мнение никто не спрашивал. — И если нас бьют — бить должны и мы! Когда за каждого нашего мы будем отоваривать одного ихнего, вот тогда и будет демократия!

Кажется, он немного неправильно понимал значение слова «демократия», вставляя его направо и налево, но я не поправлял. На меня и так смотрели косо, ибо я парней постоянно одёргивал, а они были не в том состоянии, чтобы воспринимать это адекватно.

…Когда это произошло — не скажу. У меня в памяти значился пробел — на старые дрожжи слабаку-латинос много не надо. Спасибо минералке, что вообще не упал где-то там. А ещё модифицированным способностям, включающим, видимо, полезную функцию повышенного выделения алкогольдегидрогеназы. Но очнулся я от очередных звуков драки.

…После чего меня как током прошибло. То ли тренировки с переключением режима, то ли вновь особенности организма, то ли адреналин выделился слишком сильно, но я начал стремительно трезветь.

Мы находились в грязном закоулке в деловой части города — не Центр, но и не бедная рабочая окраина. Четверо наших избивали двух пареньков-латинос, по виду — ботанов, каких-то студентов, одетых в костюмы, подобные моему школьному. Били не в полную силу, чтоб убить или вырубить, а смаковали, растягивая веселье. Продлевали так сказать кайф от лицезрения беспомощности жертвы. Deja vu.