— Что-то не так?

Катарина улыбалась. Искренне. Довольно. Я уже и не помню, когда она была такой искренней — от змеи в ней ничего не осталось. И это сбивало с толку едва ли не больше моей женитьбы.

— Да вот, смотрю на тебя и думаю. — Помолчала. — Вспоминаю.

— Что именно?

— Не что. Кого. Того мальчика, который пытался наезжать на меня в смотровой Восточных ворот, брал «на пушку». Глупого и смешного, кинувшегося в омут от безысходности.

— И что? — не понял я. — Причём здесь тот мальчик?

Она пожала плечами.

— Теперь я вижу перед собой другого мальчика, хотя внешне они похоже. Сильного. Смелого. Гордого. Уверенного. Защитившего девушек, пытавшихся его убить. Стрелявшего для этого в самих наказующих! Выдержавшего противостояние со взводом хранителей. Мальчика, на которого наши девочки чуть ли не молятся. А некоторые всерьёз считают, вопреки первоначальным замыслам затащить тебя в постель, что вожделенные мысли об иконе кощунственны. А наши девочки те ещё штучки!

А бандиты, которых поставил на место за каких-то пять минут? А толпа гопоты, раскиданная в одиночку? Кажется, даже не одна. Или группа марсианских десантников? А это неслабые ребята, Хуан! Не чета дружкам Кампоса!

И теперь, на закуску, девочка. Которую этот мальчик пришёл, увидел и победил — увёз с собой из-под венца.

Вздох.

— Перемены, Хуан. Я вижу перемены в этом мальчике. Слишком разительные, за какие-то полгода.

— Тебя это огорчает?

Она пожала плечами.

— Скорее радует. Я ведь тоже участвовала в твоём воспитании. Не последнюю роль играла.

Она помолчала. Затем продолжила, с накалом в голосе:

— Ты не представляешь, какой это кайф, делать из непонятно кого… Телохранителя её величества! Спокойного, уверенного, принципиального! И потому непобедимого. Вот поэтому я и улыбаюсь.

Я скривился.

— Знаешь, Катюш, это хорошо, кем я стал. Но это лирика. На достигнутом нельзя останавливаться, надо жить дальше, ставить новые высоты. Если жить ощущением, что мечта сбылась, можно потерять все достижения.

Да, сбылась. Да, корпус помог. Все вы помогли, — окинул я взглядом машину, имея в виду не только в ней сидящих. — Но это не конец. Это только начало. Начало нового пути, где звание «телохранителя» — всего лишь первый шаг, шажок даже, а не цель.

Она протянула руку и потрепала меня по голове, совсем как мама.

— Вот за это я тебя и люблю.

Из моей груди вырвался вздох. Было приятно. Когда по душам, без яда, оно всегда приятно.

Я, в очередной раз прикрыв глаза, откинулся на подушку кресла, пальцем перематывая песню заново. Постепенно начал одолевать сон — как-то не удалось поспать ночью, были дела поважнее.