— Задевает, да? — Усмешка. — Постановка задачи? «Сделай то, не знаю что, но выкрутись?»

Я успокоился. Эмоции ещё играли, но после сделанного открытия это было естественно. Однако, она приняла их за остатки юношеской обиды, что со мной некрасиво поступили, и продолжила «воспитательную беседу».

— Хуан, позавчера я имела разговор с двумя десятками личностей, самых богатых и влиятельных на этой планете. Они имели наглость почти в открытую давить на меня, ставили перед фактом своих решений, своих закулисных договоренностей. И у меня почти нет возможности противостоять им. По отдельности — да, но не всем вместе. Вот это — безвыходное положение. Ситуация усугубляется тем, что если я не найду способ, как осадить их, но попытаюсь настаивать на своем, прибегая к имеющимся под рукой возможностям, начнется гражданская война.

Она рассмеялась, смех ее лучился иронией.

— Конечно, я немного преувеличиваю, но война будет в любом случае. Подковерная, тихая, незаметная. Зато с большими последствиями для экономики и, возможно, социальными потрясениями. И все это накануне возможной крупномасштабной проверки нас на прочность со стороны врагов внешних — мои аналитики прогнозируют в обозримом будущем небольшую войнушку с большими последствиями. Это так, о ситуациях и цене ошибки. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

Мне стало стыдно, кажется, даже покраснел. Она вновь поняла все по-своему и улыбнулась.

— У тебя же был выбор. Всегда. В любой момент. Тебя прикрывали мои девочки, защищали некоторые представители рядового состава — как умели. «Наружка» в отделе Елены постоянно мониторила, где ты, с кем общаешься и не угрожает ли тебе опасность. Ты мог в любой момент подойти и сказать, что выходишь из игры, что устал и не выдержишь, и тебя отвезли бы домой, безо всяких санкций. У меня же таких возможностей нет.

— Я понимаю, ваше величество. Простите. Просто сталкиваюсь с подобным в первый раз… — замялся я. Не люблю выволочек. Особенно, когда нечего возразить.

Она довольно кивнула.

— Да, конечно. Потому ещё раз напомню. Я подписала тебе увольнительную на сегодняшнее утро, хотя мне очень не хотелось этого делать. Мне хотелось ЗАСТАВИТЬ тебя выступить перед казнью, это должен был быть апофеоз моего плана. Но я оставила тебе право выбирать, и надеялась, ты мой поступок оценишь.

— Спасибо, ваше величество… — сбился я, вновь не зная, что сказать.

— Тогда давай закончим. С обидами и недовольствами. У тебя есть вопросы по существу?

Я задумался. Пожал плечами.

— Я — Веласкес? Ваш племянник?

Ее губы растянулись в еле уловимую улыбку.