— Постараюсь, товарищ генерал. А что вообще с армянами? Что с тем, который бомбу оставил в вагоне? Задержали? А в магазинах взрывов не было? Я ведь мог ошибиться, может в других точках решили взрывы устроить.

— Не ошибся. Была резервная группа террористов. Одного ты задержал, двоих взяли на подходе к магазинам. Причем сработали они очень топорно, всех удивляет. Все три акта как под копирку: зайти, оставить сумку с бомбой и выйти. Уже выяснили адреса, где они останавливались — организаторов разговорили. Сейчас с ними работают. Но ты опять отличился. Один и террориста задержал, и бомбу фактически обезвредил. Страшно представить, что бы было, взорвись она на платформе.

— Служу Советскому Союзу! — ответил я невпопад. Как-то неуместно получилось — сижу в пижаме, на больничной койке. Надо было хотя бы встать…

— Ну это ты завтра Леониду Ильичу скажешь, — Рябенко поморщился. Его всегда коробил излишний и неуместный пафос.

Генерал простился со мной и вышел.

Я проводил его до дверей палаты. А потом, почувствовав, что голова кружится меньше, немного прошел по коридору и добрался до ординаторской. Оттуда позвонил домой.

Моим уже сообщили, что я в больнице. Светлана сказала, что приезжала, но ее не пустили. Она рыдала в трубку и все никак не получалось успокоить жену. Сквозь ее причитания слышался сердитый голос тещи:

— Ревешь как по покойнику! — ругалась Валентина Ивановна. — Ты спасибо скажи, что живой.

— Заканчивайте разговор, — потребовала строгая медсестра. — Сейчас ужин, потом приду давление измерить.

Ужинать я не стал. Посмотрел на тарелку рыбного супа и решил не рисковать — все еще подташнивало. Прилег на кровать в ожидании медсестры и сам не заметил, как уснул.

Утром разбудила больничная суета — градусники, лекарство, тонометр. Сегодня на перевязке попрошу выписать. Точно так же могу лежать и дома, наслаждаясь вниманием семьи. Завтрак съел, но без особого удовольствия: пшенная каша, кубик масла на куске хлеба, чай — вполне нормальный, но я люблю покрепче. Да и сахар они зря в чай положили, я обычно пью без сахара.

На обходе ко мне вопросов не было. Давление в норме, до носа пальцами дотронулся уверенно. Сняли бинт с головы, залепили ссадину пластырем. Спину я не видел, но судя по тому, с каким удовлетворением хмыкнул врач, там тоже ничего страшного не было.

— Пара шрамов останется, в одном месте даже швы наложили. Но у вас и без этого шрамов достаточно, одним больше, одним меньше… Главное, ребра целы. А вот с плечом аккуратнее. Постарайтесь хотя бы неделю без нагрузок.

— Выписывайте, доктор! — потребовал я. — С пустяковыми царапинами в больнице место занимать даже как-то стыдно.