Сегодня приснилась госдача в Заречье. Суббота, но Леонид Ильич работает, что-то диктует. Александров-Агентов рядом, стучит на машинке. Зачем-то здесь же сидит в кресле Галина и потягивает коньяк из большого фужера, совершенно не стесняясь отца. Я прохожу мимо них и выхожу на балкон для курящих. Вижу там интересную компанию — Бобков, Гвишиани и кто-то третий. Но как это часто бывает во сне, рассмотреть этого третьего никак не получается. Лицо размыто. Меня охватывает жгучее любопытство — так сильно хочется узнать человека. И в то же время досада от понимания, что знаю его, но не могу вспомнить.
Троица что-то обсуждает вполголоса. До меня долетают обрывки фраз:
— … полетит правительственным бортом… шеф-пилот Бугаев…
— … а подменить возможно?..
— … Бугаев опытный пилот и досмотр…
— … а если в Аддис-Абебе? Или в Найроби заменим…
— … попробуем…
— … подписание соглашений и Киссинджер будет присутствовать…
— … Найроби или Дар эс-Саламе?.. — это уточняет Гвишиани, с характерным грузинским акцентом.
— В Найроби, — отвечает ему третий собеседник молодым сочным голосом.
Бобков резко оборачивается, замечает меня.
— Владимир Тимофеевич! Вы что подслушиваете? Подслушивать нехорошо. У нас тут государственные дела решаются.
А сам сверлит меня злым взглядом.
— Я ничего не слышал. А если и слышал, то уже забыл, — отвечаю ему во сне.
— Ну вот и хорошо. Вот и правильно, — уже ласково воркует Бобков. — Вот и отлично…
Картинка сна изменилась. То же дежурство, вечер. Звонок и рыдания в трубку. Женский голос, очень похожий на голос тёщи.
— Володя, скорее! Свете совсем плохо. Вызвали скорую. А эти коновалы хотят увезти в районную больницу. Говорю, мол, прикреплены же к Кремлевке. Смеется еще, гад. Сейчас ему трубку дам.
Голос в трубке молодой и нахальный. Как-то даже не верится, что говорит врач.
— Что вы гражданин нам лапшу на уши вешаете. В какую Кремлёвку? Сейчас отвезем в районную. Некогда нам разбираться с каждым вызовом. Вы скорую помощь с такси не перепутали?.. У нас этих вызовов знаешь сколько? И вызывают, вызывают…
— Я сейчас приеду, — отвечаю во сне, чувствуя, как меня охватывает сильнейшее беспокойство. — И разберемся куда госпитализировать.
— Приедешь? Ну, приезжай, приезжай. Только у нас десять минут времени, не больше. Не успеешь — увезём в железнодорожную, в районную.
Вылетел из дежурки. Бросился к машине. Крикнул на бегу помощнику:
— Со женой плохо… Я сейчас смотаюсь на часок в Москву и потом вернусь.
Дальше я уже еду в своей «копейке». Пустынное шоссе. Резкий свет встречных фар. Жму на тормоза. Тормозов нет. Руль не слушается…