— Это мы на коллегии обсудим, — прервал его Цвигун, подумав: «На хрена сор то из избы выносить?», и косо посмотрел на Цинева, усмехнувшегося после слов Вадима Николаевича.

— Подготовьте все документы к завтрашнему утру и ваш доклад на коллегии, — распорядился Цвигун, явно решив показать Удилову и остальным, кто в Комитете «в доме» хозяин.

— Это все сделаем. Но я подозреваю, что сейчас нас ждет неприятный «сюрприз» в одной из республик. А может, и не в одной, — заметил Удилов. — В завидовских разговорах обсуждался такой вариант. Но вот в беседах со следователями задержанные аккуратно обходят эту тему. Если сейчас получим санкцию прокуратуры на их арест, методы допросов будут другими. Сделаем все, чтобы выяснить, с кем они связаны из руководства союзных республик.

«Готов поспорить, что Шеварднадзе каким-то боком будет фигурировать в этом деле», — подумал Рябенко.

У генерала всегда был нюх на людей с гнильцой. Как человек кристальной честности, он брезговал такими людьми и невольно их сторонился. Я доверял его чутью. Но сам подумал, что на счет Шеварнадзе слишком уж предсказуемые умозаключения. Если меня не обманывает предчувствие, то как бы не «прилетело» откуда не ждешь.

— Теперь вы, Владимир Тимофеевич, — снова обратился ко мне Леонид Ильич. — Служба собственной безопасности должна начать полномасштабную работу уже завтра. Давно пора вымести поганой метлой всю эту дрянь из наших рядов.

Генеральный секретарь встал, показывая остальным, что собрание подошло к концу:

— Спасибо, товарищи, думаю, на сегодня закончим. Александр Яковлевич, задержитесь, пожалуйста.

Друг за другом мы покинули кабинет.

Удилов первым попрощался со всеми и быстрым шагом покинул приемную. Я пропустил вперед Цинева и Цвигуна. Они как-то нечаянно столкнулись в дверях, потом Цвигун предложил Циневу выйти первым, а Цинев одновременно с ним сделал то же самое. Они рассмеялись — тоже одновременно. Странно было смотреть на людей, столь разных внешне, но в некоторых моментах нашедших общий язык.

Я покинул приемную вслед за другими силовиками, оставив позади только снова присевшего отдохнуть Черненко.

Неспеша спустился по лестнице и когда вышел на крыльцо, проводил глазами отъезжающую машину Цинева. Направился к своей волге. Снег хрустел под ногами, легкий морозец пощипывал щеки. Сад вокруг дачи был пуст и спокоен. Укутанные белым снегом деревья выглядели сказочно.

«Скоро Новый год. Семьдесят восьмой. Второй раз в моей жизни», — подумалось мне. Что было в моей прошлой жизни в семьдесят восьмом году? Признаться, я теперь толком и не помнил.