— Чурбанов один был?

— Да. Вчера разговаривал с ним, клянется, что не знает, где супруга. Но солгал, я это и без детектора лжи могу сказать, — уверенно заявил Удилов.

— Кажется, я знаю, где она может быть. И подозреваю, что там же могут найтись и остальные украденные драгоценности. Кстати, о детекторе… А Буряцу на нем проверяли?

— Нет, пока не было оснований. Явился сам, общается охотно. Кроме того, что в чистосердечном, предъявить ему больше нечего. В ограблении он принимал участие исключительно как посредник между Галиной Леонидовной и исполнителями.

— Ну это он так заявляет, — уж кому-кому, а верить этому цыгану я не собирался. — Заказать ограбление из Щеглов проблематично.

Мы вошли в комнату для допросов — в ту ее часть, которая «спрятана» по другую сторону зеркала.

За столом сидел следователь, напротив на стуле — Буряцо, закинув ногу на ногу. Выглядел цыган по-прежнему наглым и скользким, но при этом умудрялся строить из себя оскорбленную невинность.

— Ну что, товарищ начальник, я жду когда вы меня освободите и принесете извинения. Жили бы мы в цивилизованной стране, тут уже был бы мой личный адвокат и мы бы вместе выстроили линию защиты, — я удивлялся его спокойной уверенности. — Но поскольку вы допускаете правовые нарушения, я думаю по выходу из этих стен, из этого узилища… — он сделал драматическую паузу, — жалобы на вас пойдут во все надзорные органы. В том числе и в комитет партийного контроля.

Следователь, немолодой майор, устало потер лоб и тяжело вздохнул, явно уже не в первый раз.

— Вот что, Борис, давайте начнем сначала. Вы выяснили, когда Бугримовой не будет дома…

— И ничего я не выяснял, я просто перекинулся парой фраз с водителем Ирины, а в разговоре что только не всплывет, — цыган облокотился на спинку стула локтем и постарался принять еще более вызывающую позу.

— Вас никто не тянул за язык, вы ведь сами явились в милицию с чистосердечным признанием…

— Я был под влиянием эмоций, глупостей наговорил! — презрительно фыркнул Буряца. — А потом на меня надавили следаки ментовские…

— Так значит, Галина Леонидовна Брежнева к этому делу не имеет никакого отношения? — терпеливо уточнил следователь, наверняка уже раз в десятый.

— И вот так у них уже полтора часа, — покачал головой Удилов. — Я не я, и хата не моя. То он утверждает, что является посредником, то отказывается от сделанного заявления. А потом снова заявляет, что все это преступление спланировано Галиной Леонидовной, а он лишь посредник.

— Время тянет. Переключает на себя внимание, чтобы мы подольше искали Галину Леонидовну.