— Спасибо, — поблагодарил я. Слышать комплименты от такого специалиста было действительно очень приятно.

Принесли кофе и я замер, вдыхая невероятно тонкий аромат.

— Кубинский. Я попросил сварить из моих запасов, — Эскаланте сделал глоток и ждал моей реакции. С удовольствием отхлебнув ароматный напиток, я изобразил на лице искреннее наслаждение.

— Ради таких мгновений стоит жить, — похвалил я кубинский кофе.

— Согласен, — довольный моей реакцией, улыбнулся Фабиан. — А вы ради чего живете? Помимо аромата хорошего кофе, разумеется.

Вопрос застал меня врасплох. Ответ один: сейчас я живу ради Советского Союза, но он будет слишком напыщенным, хотя и полностью правдивым. Я вздохнул. Чувствую, что надвигаются трудные времена. Альтернативная история богата не только новыми победами, но и непредсказуемыми поворотами.

— Ради нашего общего дела. Ради страны, ради моей работы и Леонида Ильича лично. Ради своей семьи, благополучие которых тоже напрямую зависит от успехов нашего дела, нашей страны… — ответил я так, как сумел.

Эскаланте кивнул с уважением и пониманием. Никак не комментировал мои слова, но мне кажется, что мой ответ его вполне устроил.

После кофе мы с Фабианом попрощались. Он направился к своим помощникам, узнать результаты анализов. Я подумал: портативная мобильная токсикологическая лаборатория — это отличная мысль. Нужно и нам взять на заметку. И дежурные саперы нужны собственные. Надо будет поговорить об этом с Рябенко и Цвигуном.

Вернувшись в кабинет, снова уселся в кресло и пододвинул к себе телефон. Первым делом доложил Рябенко о происшествии с горничной. Также сообщил о присутствии Эскаланте в Завидово.

— К вам уже выдвинулся сам Маркус Вольф, — сообщил Рябенко. — У вас там, смотрю, большой обмен опытом намечается? Кстати, Чаушеску отказался ехать на прием и на параде его не будет. К своей безопасности он относится очень трепетно, и я не знаю, что его так напугало. Спросил его прямо — он ответил, что получил сведения о возможных беспорядках в Румынии. То есть дипломатично съехал с темы вопроса. О том, что случилось в Завидово, пока никому не известно. Я доложу только Удилову.

Рябенко отдал мне еще несколько распоряжений по поводу организации охраны Генсека, после чего закончил разговор.

Положив трубку, я задумался. Эскаланте сообщил, что несколько раз докладывал первому начальника Первого главного управления. А это у нас Крючков Владимир Александрович. В моей реальности он горячо поддержал Майкла Горби, заявив на пленуме следующее: «Все советские чекисты как один человек поддерживают кандидатуру Михаила Сергеевича Горбачева!»… В восемьдесят восьмом уже сам стал председателем КГБ, а в следующем — членом Политбюро. Впрочем, прозрение наступило скоро — и Крючков стал членом ГКЧП. Впрочем, и там он «отличился» полным бездействием. Не принял самых обычных мер, вытекающих из логики любого переворота: не нейтрализовал ближайших противников переворота, прежде всего Ельцина.