Вадим отключил телефон и принялся задумчиво смотреть на дорогу.

— Одна новость хорошая, одна не очень. Хорошо то, что с её именем я угадал, а плохая — она сказала, что насчёт свиданий ей надо посчитать. Хотя что там считать?

— Сложить один и один не так просто, — пожал плечами я. — Наверное, не знаю. Давно не складывал. Может, Император закон «об арифметике» подписал, и теперь всё изменилось.

— Наш император может, — согласно кивнул Вадим. — И больных на голову советчиков вокруг него десятки.

Но тут раздался звонок.

— Аня, — обрадовался Горчаков и приложил телефон к уху. — Да, Анечка!

Девушка что-то коротко сообщила, и Вадим радостно поднял вверх указательный палец свободной руки. Это однозначно был жест победителя. Наверное, Юлий Цезарь так делал, когда ему докладывали о захвате очередной Британской провинции.

— Отлично! Уже лечу к тебе на крыльях любви! Готовься!

— Туда же, откуда забирал меня, пожалуйста, — попросил он, пошевелив пальцами, как пианист, разминающий их перед выступлением.

— Таки второе свидание? — ехидно поинтересовался я. — Скажи мне, ничего не скрывая, как математик математику!

— Ага! Именно оно. Буду лежать и ничего не делать. Ей надо — пусть она и занимается моим телом. Оно сегодня настрадалось достаточно, ему необходим отдых. Поход в подземелье выдался очень нервным. Плюс ещё и князь начал умничать. Тут работает такое правило — чем высокопоставленней, тем твердолобей.

— Но он же потом извинился.

— Да. А что ж ты хочешь, он действительно князь, несмотря на все недостатки. Благородство в нём сохранилось вопреки нынешнему времени. Он не из этих… купивших титулы.

Я высадил его у подъезда.

— Счастливо, — сказал Вадим, — но если у меня спина не пройдет, отвезёшь меня к твоей массажистке. Очень уж заманчиво оказаться в ее руках.

— Когда ж ты начнешь думать о чём-то другом! — засмеялся я.

— Никогда, — пафосно поднял подбородок Вадим. — Если я перестану думать о бабах, это буду уже не я. А потерять себя — это самое страшное из того, что может случиться с человеком.

* * *

— Покажи, что ты умеешь, — произнес Михаил Семёнович.

Он, Алан, и ещё несколько мужчин стояли на краю небольшой поляны в лесу.

Высокий лысый человек широко улыбнулся.

— Ты мне не веришь?

— Верю, но я привык все проверять.

— Даже после того, как у нас все получилось с заводом? — продолжил улыбаться лысый. Он явно ничего не опасался. Суровые лица людей не производили на него никакого впечатления.

— Даже после этого.

— Ну хорошо, — ещё шире растянул губы в улыбке лысый человек, и, что-то неслышно проговорив, сделал несколько странных движений, будто лепил в воздухе что-то невидимое.