И это было оправданно. Я сразу предупредил друга о том, что Ирио может нас прослушивать (учитывая его невероятные умения), так что мы не обсуждали, хм… «запретные» темы. Элли это объяснять и вовсе не пришлось — она видела, что умеет этот франт…
Уже на подлёте к отелю, где нас ждал Ирио, мы получили сигнал о перехвате всех информационных колебаний. Пришлось отключать спутников — незачем было предоставлять доступ к ним кому бы там ни было.
Сам отель занимал достаточно большую площадь, и охватывал немалую часть квартала, в разных точках возвышаясь где на десять, а где и на все тридцать этажей. Настоящий муравейник…
Глайдер не стал снижаться к парковке, вместо этого взяв курс на посадочную площадку одного из пентхаусов. К ней вела гравиевая дорожка, упирающаяся в стальную дверь, и когда мы вышли из мобиля, навстречу шагнули двое уже знакомых мне сятэй. Они обыскали нас, забрали у Йена трость и, слегка подталкивая в спину, провели нас ко входу в здание. Я оглянулся — глайдер, как только мы покинули салон, тут же взлетел.
Оказавшись внутри, один из сятэй махнул рукой в сторону стеклянной двери в противоположном конце тёмного коридора. За ней нас ждали.
— Добрый день, господа, — поздоровался Ирио. Он сидел на широком столе, свесив одну ногу и покачивая ей, — Мадмуазель Шигора, моё почтение.
— И вам не кашлять, — я сел в кресло, не дожидаясь приглашения.
Ирио прищурился:
— Выглядите слегка… Нервно. Выпьете?
— Красного вина, — ответил за всех Йен, подходя к барной стойке и исследуя ассортимент, — «Янтарная слеза» будет в самый раз.
Хотя, как я уже говорил, мой друг выглядел куда лучше, чем вчера вечером, но его оплывшее лицо и разбитые костяшки на руках нисколько не добавляли шарма. Впрочем, Ирио предпочел не обращать на внешний вид Йена никакого внимания — лишь хмыкнул, одобряя выбор напитка, и достал три бокала. Наполнив их, он протянул один Йену, второй поставил рядом со мной, а третий вручил Элли. Я сделал глоток, и осмотрелся.
Номер, хоть и был большим, но убранством совсем не поражал. Черные и белые цвета в интерьере, чёткие, прямые линии. Кроме трёх кресел, столика между ними, стилизованной под двадцать третий век барной стойки и двух стульев на длинных ножках рядом с ней, в комнате был лишь письменный стол, стоявший возле окна.
— Вы ознакомились с деталями контракта? — прервал тишину франт.
Я кивнул.
— Повторять, что случится в случае провала, полагаю, не стоит?
— Давайте уже перейдем к делу, — я раздражённо отставил почти полный бокал, — Что нужно украсть?
Ирио махнул рукой, и дверь плавно закрылась. Стены на секунду пошли рябью, и тут же вернулись в первоначальный вид.