— Зато я знаю, кто может его достать! Звякнуть надо бабе одной. Никуда не уходи!

Выгрузившись из-за стола, прораб схватил сотовый и выбрался наружу. До Артёма доносились фразы уровня «золотце», «магарыч», «накрою стол», «помоги» и, как финальный аккорд, «Пётр Жгулёв». Вскоре довольный прораб вернулся и протянул Кучаеву кусок бумаги.

— Вот, достал! Бывший хозяин квартиры при выписке указал адрес в какой-то занюханной деревушке в трех сотнях километрах от Москвы. Если где и искать — только там.

Оставаться в Москве Артём не хотел. Слишком много воспоминаний о прошлой жизни накатило по приезду в столицу. Плюс новая информация — Пётр никогда бы не продал квартиру своего отца. Это все, что ему досталось в память о родителях. Если такое произошло, значит случилось нечто из ряда вон выходящее. И это заставляло задумываться — не связано ли выселение всех жильцов с тем, что кому-то приглянулся дом в центре города? Например, тому же Игнатову… Хотя. нет — слишком мелко для премьер-министра.

Следующие несколько дней Артём провёл в дороге. Вначале поезд дальнего следования. Затем электричка. Затем автобус. Затем ожидание ещё одного автобуса и, как вишенка на торте — кабина трактора. В деревню, куда забрался Пётр, даже таксисты не желали ехать. За два километра до цели Кучаев понял, почему так — дорога закончилась, превратившись в две наполненные водой колеи.

— Твоя деревня! — тракторист остановился возле первого дома, не желая двигать дальше. Там даже колеи уже не было — лишь смешанная с водой глина. Артём расплатился (рублями, чтобы не возникали лишние вопросы) и попросил подождать. Посёлок казался заброшенным — в него даже провода с электричеством не вели. Ни света, ни дымки, ни привычных деревне звуков домашних животных. И ни единого человека. Хотя один звук все же присутствовал — Артём услышал его сразу, как только заглушили трактор. Это был низкочастотный гул электрогенератора, доносившийся откуда-то издали. Ещё раз попросив тракториста подождать, пообещав дополнительное вознаграждение, Кучаев двинул в сторону гула.

Деревушка оказалась небольшой — едва ли больше полусотни домов. Выбитые окна, покосившиеся калитки, заросшие бурьяном дворы показывали на то, что людей здесь не видели несколько лет. Единственный дом, выбивавшийся из общей картины, располагался на отшибе деревушки. Здесь, во всяком случае, имелись стекла, хотя трава в огороде могла дать фору соседскому участку.

Артём прошёл в проход — калитки здесь вообще не оказалось. На заднем дворе тарахтел генератор, питая несколько холодильников. По прихоти местного хозяина они стояли на улице под самодельным навесом. Сам хозяин обнаружился рядом, на земле. Он спал. У Артёма потеплело в груди — он узнал очертания Петра. Вот только стоило сделать несколько шагов ближе, как Кучаев застыл в нескрываемом ошеломлении. То существо, что валялось на земле, определенно было его старым другом, но окружение и он сам категорически не походили на Жгулёва. Его друг никогда не позволял себе напиваться до такого состояния. Грязный, заросший, дурно пахнущий и похудевших до состояния скелета Пётр валялся в окружении нескольких десятков бутылок и больше походил на животное, чем на человека. Артём переборол отвращение и подошёл ближе. Вокруг было все загажено, но это не помешало физику потормошить тело. В ответ оно что-то промычало и, не открывая глаз, присосалось к ёмкости. Только сейчас Кучаев заметил, что Пётр в руке сжимал литровую бутыль с какой-то мутной жидкостью.