— Мне, наверное, не надо объяснять, что это тайна, — сказал я громко, обходя его по кругу. — Если это станет известно, то выяснить, у кого длинный язык, не составит проблем. А там…
Думаю, можно было не продолжать, что там дальше будет ожидать говоруна. Фантазия у всех здесь работает неплохо, и они помнят, как я разделывался с прошлыми предателями, которых всех до одного выловил: сжигал, рубил, волок по земле на машине, пока от них кости не оставались, и так далее. Не сам, конечно, иначе бы крышей поехал — в тот момент, уже после расчленения тех уродов, меня словно замкнуло: снились кошмары, а в голову лезли навязчивые мысли. Но другие орудовали не менее жестоко. Я видел у людей, которые меня окружали, не жалость, а злорадство и презрение к предателям. Да, семьи не трогал, просто выгонял из города, но для виновников это вряд ли было утешением во время пыток.
Поэтому сейчас каждый хорошо представлял, что с ним будет, а я надеялся, что до такого не дойдёт. Не могу до сих пор понять, почему, но меня слишком сильно накрывало от подобного. То ли психика слишком расшатана, то ли из-за возраста — я читал, что подростки в силу их возраста сильнее попадают под влияние подобного, даже если всё прекрасно понимают умом. И лечилось это только лекарствами. Как я читал, в норме нужны были антидепрессанты, но так как у нас их не было, но были тонны наркотиков, выбор был очевиден.
Быстрый осмотр ящика всё же дал нам некоторые результаты.
— Нет пометки, какая страна это делала, хотя подобное обычно отмечается, — прожестикулировал мне Молчун через Сэндмэна.
— Может не хотели, чтоб если кто-то это найдёт, отнесли к ним? — предположил Скрипка. — Какое-нибудь химическое или биологическое дерьмо.
— Или же это и вовсе не военные, — пожал плечами я. — Написать на ящике можно всё что угодно, например, что это оборудование, но на таковое это не похоже.
— И пометок какой-либо опасности тоже нет, — обошёл во внеочередной раз по кругу этот ящик Сэндмэн.
— А в других что было? — кивнул я на остальные.
— Рации армейские, пустые обоймы прямо с завода, какой-то пеленгатор с компьютером, металлоискатель, ящик с десятком ПР, — насколько помню, это Пистолет Разовского, под семь шестьдесят два, — ещё совершенно новых и… часть они ещё не открыли, — перевёл он мне Молчуна.
— Иначе говоря, всё от военных, — перевёл я взгляд от ящиков к гробу и обратно. — Возможно, он где-то закупился просто по дешёвке и сбросил у себя.
— Старые склады? — предположил кто-то из парней. — Те, что в Сибирии?
— В Маньчжурии тоже были такие. На случай большой войны, — возразил другой. — Недавно, несколько лет назад, был скандал, что один из законсервированных складов просто распродали. А там хранилось всё едва ли не со времён Российской Империи.