Спешить некуда, скоро она вновь позвонит, и колокольчик уже не сможет отказаться встретиться с ней.
— И как тебе, моя святая девочка? — спросила она, поглаживая нежную кожу рядом лежащей девушки. — Видишь, не так уж всё и плохо, не всё так страшно. Поговорила с твоим молодым человеком. Знал бы он только…
Знал бы колокольчик, что Ишкуина разговаривала с ним, тут же приголубливая рукой его ненаглядную, что лежала рядом с ней такая же обнажённая и мокрая. Девушка, которая опустилась в море собственной похоти и разврата. Ишкуина едва ли не ныла от наслаждения, которое доставляла эта ситуация. Неправильная, грязная, похотливая, будто фантазия какого-нибудь извращенца. Разговаривать с человеком, чью подружку ты оприходываешь в этот самый момент, в эту самую секунду. Которая предала его, отдалась другой. И он не знает, что его любовь совсем рядом, но уже не принадлежащая ему. Он даже может слышать её, но не понимает этого.
Эта ситуация не была первой, но до сих пор не надоела Ишкуине.
— Не плач, — повернулась Ишкуина к своей новой жертве. Та лежала к ней спиной, и потому ей пришлось перевернуть её лицом к себе. Её встретил стеклянный, не совсем осмысленный взгляд. — Видишь, всё не так страшно, как ты думала. Я ведь нежна, не так ли?
— Мне плевать… — одними губами ответила Мария.
— Нам всем на что-то плевать, — улыбнулась Ишкуина, гладя её кончиками пальцев по всему телу и вызывая волну мурашек. — Ты такая хорошая… вкусная… Видишь, тебе даже ничего делать не пришлось, я всё сама, всё сама. Чувствуешь уже в душе спокойствие? Ну же!
Ишкуина перевернула её на спину и легла сверху. Это бы выглядело эротично, две обнажённые девушки на смятой кровати, если бы одну из них сейчас не ломали. Ломали не силой, но лаской и заботой, похотью и развратом, пытаясь разрушить внутри жертвы все принципы и барьеры.
Ишкуина суетилась вокруг своей жертвы, даря ей всё своё мастерство и заставляя её раз от раза вздрагивать и жалеть ещё. Да и получила Ишкуина не только удовольствие, но и много какой интересной информаций. Люди не в себе бывают очень разговорчивыми. И всё же она ещё не закончила.
— Загляни мне в глаза, деточка, — тихо произнесла она, испуская с новой силой свою ауру. И Мария мгновенно поддалась ей. Тело сразу ответило возбуждением и мутным взглядом. — Я всегда добиваюсь своего, и уверена, что ты отлично провела время, ведь я старалась. Ну скажи же…
— Чего тебе… — казалось, Мария смотрит на неё в упор и не видит.
— Тебе даже делать ничего не пришлось, всё я! Могла бы и сказать спасибо, — она поцеловала её в губы, потом в шею, спустилась к груди, выдохнув. — Давай, скажи спасибо, малышка, — и продолжая осыпать её тело поцелуями.