— И что же это, очень важное? — спросил я.
— Практически каждый имеет право на второй шанс.
Глава 225
— Второй шанс… — пробормотала она, после чего отвела взгляд, пробежавшись им по комнате. Её комнате, которая стала её домом. Совсем простенькая, обычная комнатка, не сравнимая с той, что была у неё до этого. Не хоромы, но куда лучше. — Перед вами стоит не святая дева, Эрнест. Я убийца, виновная в смерти семидесяти пяти беззащитных мирных жителей. Я виновна в преступлении против человечности и не заслужила и никогда не заслужу прощения за содеянное. Но у меня есть второй шанс. Шанс сделать то, что осветит тёмный мир хотя бы немного. Хотя бы как-нибудь искупить вину. Даже у такой, как я…
Мария взглянула на человека перед собой. Она бы сказала, что он ещё совсем молод. Шрамы на правом лице мешают разглядеть лицо полностью, точно определить возраст, но вряд ли старше двадцати. И взгляд… раньше она бы сказала, что перед ней юноша, молодой, стеснительный, но со стержнем внутри. Сейчас же, зная, кто он…
Мария не могла видеть его теперь иначе, будто со знаниями изменилась и его внешность. Перед собой она видела убийцу. Хладнокровного человека, который мог перешагнуть через десятки тел, идя к собственной цели, и даже не заметить этого. И… он так и делал. Он убил стольких людей, погубил столько жизней и губит их даже в этот момент, каждую секунду. Человек, который был ей не безразличен, которого Мария даже возжелала после всего пережитого, хотя уже думала, что такое желание вряд ли возникнет, Эрнест, или как его зовут в действительности — он становился всё дальше и дальше…
Нет, она сама хотела оттолкнуть его как можно дальше. Несмотря на то, что маленькой частью души до сих пор хотела, чтоб он был рядом, желала его отшвырнуть от себя. Хотела сделать больно, как он делал больно другим, порвать любой контакт и любую связь в надежде, что это доставит столько же страданий ему, если их отношения когда-либо что-то значили для этого человека.
Она хотела заставить его мучиться. Хотела попробовать его сломать, если Эрнест действительно любил её.
Такова была первая мысль, когда она отошла от шока и странного воздействия той женщины, что именовала себя Ишкуиной. Пустота осталась, но вместе с ней пришло и желание творить боль и страдания причине, из-за которой это произошло.
А потом…
А потом она пала…
Нет, она не пала. Мария поспешила поправить себя — она уже была падшей, и женщина лишь напомнила ей об этом. И с воспоминаниями пришло понимание того, что она должна сделать. Как должна поступить, если этот человек был ей действительно не безразличен, и если все слова, что Мария говорила, во что все эти года верила, не пустой звук и громкие слова. Если действительно верит в то, о чём говорила всем.