Забавно, что глава дома Шатенфамилья и Брюссель были тёзками.
— Да, кто это? — раздался добродушный голос. Ага, ну как же, не узнал он… Встретились два актёра, которые пытаются друг друга обмануть.
— Томас Блэк.
— Томас Блэк, — его интонации сменились на приветственно дружелюбные. — Вот так звонок. Честно говоря, я думал, что вы позвоните раньше.
— Да, я сам в шоке, что набрал ваш телефон, — фыркнул я, отыгрывая свою роль дерзкого пацанчика. Это должно было выглядеть со стороны забавно: самоуверенности и гонору через край, но при этом звоню первым. В принципе, наверное, так оно и выглядело, раз я услышал его смешок на другом конце трубки.
— Случайно… Ну что ж, мы все набираем случайно номер иногда. До свидания.
— Погодите, — быстро отозвался я.
— Что такое? Разве вы не ошиблись номером, мистер Блэк?
— Нет, к сожалению. Я хотел бы поговорить. Этот номер защищён?
— Боитесь прослушки? — издал Брюссель смешок. — Не беспокойтесь, говорите.
— Тогда сразу к теме — в последнее время ваши люди нападают на меня слишком часто. Не сказать, что меня это как-то трогает, — мои мельтешения на территории и доклады Нинг должны говорить об обратном, — однако я предлагаю закончить эту глупую игру в догонялки.
— Предлагаете? Ну что ж, почему бы и нет. Только вот… что от этого мне будет?
— Мир? Или вам его мало, и я могу продолжать вас тыкать палкой?
— Нет, продолжать вы меня тыкать палкой, несомненно, можете, — добродушно отозвался Брюссель. — Но только что будет, когда палка сломается?
— Вы мне угрожаете? — с угрозой спросил я. Должно было звучать довольно эффектно и глупо.
— Ну… вообще да, дорогой Томас. Я вам угрожаю. Меня не сильно трогают ваши набеги на мои точки. Вы можете продолжать их делать… вечно. Но что будет, если я начну делать реальные набеги на вас, а не эти разминки?
— Войны не боитесь? — попытался я наехать на него.
— Нет, не боюсь, если честно, — спокойно отозвался он на это.
— Тогда я тоже не боюсь.
Всё, я упёр ситуацию в тупик.
Брюссели категорически не хочется воевать, хотя, несомненно, в этой войне он нам может дать просраться по первое число. Поэтому, видя упёртого молодого дятла, он должен попытаться решить проблему иначе. Вернее, он должен был знать, что я могу упереться как баран, и сразу предполагать, что придётся решать проблему иначе. Своим тупым поведением я старался его подтолкнуть к пониманию — перед ним агрессивный молодой парень, у которого завышено ЧСВ и который не пойдёт на уступки, если почувствует себя ущемлённым. Таких легко обставить, стоит лишь подыграть.
Согласись я сразу, и это было бы слишком просто и подозрительно. В Брюссели должна сыграть мудрость опытного и холодного стратега, которого не трогает агрессия ребёнка и который с усмешкой подыграет дураку, почесав его ЧСВ и погладив по холке, чтоб подтолкнуть в нужную сторону.