И я в неё радостно пойду с видом «ну ладно, так и быть». В этой партии он должен искать подход, чтоб чувствовать себя гением тактики.
— Думаю, нам всё же стоит обговорить сложившуюся ситуацию, — мягко начал он.
— Не хотите воевать? — с вызовом спросил я.
— Честно говоря, нет, — согласился он.
Попадание. Всё встало на нужные рельсы. Брюссель начал играть от опыта и сдержанности.
— Тогда прекратите эту ерунду. Я не помню, чтоб начинал первый.
— Да, но вы и грубо посылали меня, разве нет?
— Я, если захочу, могу ответить, — с вызовом ответил я.
— Несомненно. Но наши разногласия будут нарастать раз за разом, если не встретиться и не решить их как настоящие мужчины. В конце концов, что я, что ты добились этого места мозгами и упорством, верно? И теперь, вместо того, чтоб грызть глотки, мы можем играть вместе, чтоб грызть глотки другим.
— Кому другим? Нас в городе теперь двое.
— А дома? — подначил он меня.
— В каком плане дома?
— В прямом, — ответил Брюссель.
Я выдержал паузу, чтоб показать свои мыслительные процессы. Да, хорошая попытка. Ведь по идее, чего должен хотеть молодой парень, что рвётся к власти?
Верно, ещё больше власти. Показать, какой он крутой и что над ним никого нет. Как хулиганы показывают, что учителя им не указ, так и я должен хотеть показать, что мне дома вообще по барабану.
По идее, это должна быть моя мечта — стать криминальным авторитетом, которому никто не закон, и даже дома боятся одного моего имени. Только тут главное не переигрывать, так как я явно не идиот, раз добился такого места. Буду строить из себя слишком тупого, и Брюссель догадается.
— Что-то… мне кажется, что это несколько нереалистично, — задумчиво ответил я. — Дома? Наезжать на дома? На это даже у государства нет сил.
— Но мы и не государства.
— Не пытайтесь вешать мне лапшу на уши. Я знаком с домами, они не из тех, кого можно куснуть за пятку.
— Да, но никто и не говорит о войне. Можно стать силой, которую они не будут трогать и с которой буду сотрудничать на равных.
— На равных? — с усмешкой спросил я.
— Верно. Если даже мы объединимся, то всё равно проиграем им, однако столько принесём бед, что им будет не резон с нами сталкиваться. Будет легче договориться.
— И что мне мешает сейчас с ними вести дела?
— У нас мало по одиночке сил, Томас, — как отец, начал он объяснять мне. — Ни я, ни вы — не угроза им. Нас подомнут. Но вместе мы сможем держать достаточно сил, чтоб уже так просто нас было не взять.
— Вместе, — хмыкнул я.
— Не обязательно прямо-таки вместе. Но именно по этому вопросу я и хочу с тобой встретиться. Договориться о сотрудничестве.