Так что, Мурманская область смотрела в будущее уверенно. И Николай Александрович вместе с северянами тоже. Всего-то несколько лет прошло, а какие перемены! Да ещё к лучшему! Во-первых, разом прекратились выступления рабочих, подстрекаемых различными революционерами. Ушли в прошлое забастовки, стачки, и прочие – прочие нехорошие вещи. Цены на товары в Империи уверенно ползли вниз, причём, вместе с ростом спроса. Зато наполнение казны увеличилось, и не за счёт водки, как не при недоброй памяти Витте. На Урале и в Сибири росли новые города и заводы. И исчезало такое слово, как «безработица». Новые стройки требовали рабочих рук, причём квалифицированных. А где их взять? Но северяне разрешили это вопрос легко и, как всегда у них было – походя, организовав при стройках так называемые «рабфаки» – рабочие факультеты, на которых вечерами обучали всех желающих грамоте и основам профессии. Платили они, кстати, щедро. Особенно по российским меркам, заставляя тянуться за собой и местных промышленников. Перед Державой остро стоял вопрос нехватки пахотных земель, но новые стройки сбили накал недовольства, высасывая лишних людей из деревень. Более того, перед крестьянами возник новый пример так называемых колхозов, коллективных хозяйств. Северяне взяли в аренду несколько тысяч десятин казённых земель и превратили их в нечто необыкновенное: механическими тракторами вспахивая огромные поля, ведя полную их обработку и сбор урожая. Тысячные стада коров жирели на заливных лугах. А построенные ими же небольшие заводики разливали молоко в стеклянные бутылки и отправляли на Север. То же самое было и садами – они скупали на корню практически все излишки, так же отправляя к себе. Словом, спрос на продукцию деревни был устойчив, и та стала богатеть. А богатая деревня – значит, у неё появляется спрос на городские товары. А если есть спрос на городские товары – значит, растут производители. Фабрики, заводы, прииски, рудники и шахты. Всё взаимосвязано. Если господа революционеры желали всё отнять и поделить, то есть, из богатых понаделать бедных, то господа северяне поступали с точностью до наоборот – из бедных делая богатых. Ну кто мог хотя бы два года назад представить себе, что рабочий Москвы на автозаводе станет вместо двадцати пяти рублей получать семьдесят? Притом, что пуд белого хлеба упал в цене с двух рублей пятидесяти двух копеек до ровно двух рублей? Но самое интересное, что крестьяне не бунтуют против такого снижения цен. Наоборот, только приветствуют. А почему? Да потому что