Сочувствую ему. Очень. И даже ощущаю нечто, похожее на стыд. Но остановиться уже не могу: Остапа, как говорится, несло.

– …Брат, ты, честное слово, спятил! Хотя я, к примеру, не знаю, как можно сойти с ума второй раз за жалкие пятнадцать минок! Надеяться на то, что управимся со свежеванием до утра – то же самое, что совращать малолетку! Долго, глупо и неудобно! К тому же потом можно так влипнуть… нет, если ты добросовестно располосуешь это земноводное от морды до хвоста своей зубочисткой, я возражать не буду. Но только представь, сколько там успело накопиться дерьма! И подумай о том, как все это вывалится наружу, окатив с головой наших друзей, которые совсем не заслужили зловонного купания!

– Какие друзья?! – тут же возопил Бер, явно оскорбившись на «зубочистку». – Наши в сторонку отойдут! Не идиоты же – стоять под струей? А святош не жалко. В конце концов, в чем их за последнее время только не купали!

– Не, даже для них это слишком, – рассудительно заметил Гор, с насмешкой покосившись в сторону «белых прыщей». – Надо бы предупредить Горана заранее.

– Что-то ты сегодня слишком добрый!

– Просто денек выдался хороший. Самое то, чтобы набить кому-нибудь морду.

Я мельком покосилась взглядом наверх, по достоинству оценив опасно сузившиеся глаза демона, до которого, наконец, стало что-то доходить, а потом наклонилась к Асу.

– Ты, кстати, завещание написал?

– Аро все сделает, – тихо отозвался Алый, с трудом удерживая нервно перебирающегося ногами скакуна на месте. – А Ино сумеет заменить Бера. Кажется, они неплохо друг друга понимают.

– Чудненько. Ну что, играем по-крупному, братишка?

– Играем, – тонко улыбнулся Ас и, краем глаза ухватив над головой непроглядную тень, крепче сжал мою руку. – Не волнуйся: это совсем не больно.

Я криво улыбнулась в ответ.

– Не ты один когда-то умирал.

Брат только понимающе прикрыл веки. А больше ничего и не успел – нас, наконец, накрыло с головой. То ли бешеным ураганом, то ли холодной волной чудовищного цунами… не знаю. Мне сложно описать те ощущения. Все до сих пор как в тумане. Помню лишь тугой водоворот силы, вознамерившийся выхватить меня из рук брата, лютую стужу, сковавшую своим дыханием мои губы; заглушающее все остальные звуки громкое шипение, напоминающее звук набирающего ход паровоза; и резкую яркую вспышку, больно ударившую по глазам.

Все случилось настолько быстро, что я не успела ни вскрикнуть, ни схватиться за Аса понадежнее, ни даже увидеть напоследок, как обрекающе распахивается над нами гигантская пасть, из которой выкатывается наружу колючий ветер чужого дыхания. Со стороны, наверное, это выглядело даже красиво: зрелище собственной приближающейся смерти не может не завораживать. Но тогда я об этом не думала. Просто в один прекрасный миг меня сдавило тугим обручем чужой воли. Обдало бешеным порывом ледяного ветра. Посекло кожу холодными кристалликами. Сорвало ее прочь, обнажив еще живое нутро. Оголило мышцы, кости, нервы. Заживо сожгло, не оставив ни единой неповрежденной клеточки. Напоследок лишило опоры, пошатнуло и играючи швырнуло куда-то в сторону.