И обе они — настоящие подруги, без спрятанных за спиной ножей. От первых шагов в театральном искусстве, до нынешней славы, которая только ещё движется, как обе уверены, к своему зениту. Кинжал в «Бахчисарайском фонтане» — всего лишь сценический реквизит… у них и сцена — на двоих и то, что за её пределами, тоже вместе, начиная от дружеской просьбы вдогонку в коридоре — «займи мне очередь, Таня!» насчёт гостиничного буфета.

Только мужья разные… им нечего делить и не из-за чего ссориться.

Вот только заграницей свою долю славы получила только пока Таня. Осенью 1933-го в Риге, во «временно отдельной и заграничной Латвии», сразу за ней — в Литве. А чуть позже, по настоящему — в США, на сцене «Карнеги-Холла» в Нью-Йорке, на Манхэттене. За которым были другие, с блеском прошедшие выступления в Детройте, Чикаго, Сан-Франциско, Лос-Анджелесе. И на обратном пути — в Италии, в Генуе.

Советский балет заметили, но покорить мир по настоящему, подобно звёздам русского балета раньше, помешала проклятая война, разразившаяся в Европе.

Пришедшая затем и в Союз..

Гале же пока не удалось побывать за границей. Хотя вызванная специально из Ленинграда в Москву, в Большой Театр, танцевать 28 сентября 1939 года Одетту-Одиллию перед Риббентропом, приехавшим на переговоры, она уже давно была признана самим Сталиным «классикой балета». Никто, разумеется, позже из официальных критиков и слова худого не мог сказать в адрес Гали после слов из уст вождя, заметившего когда-то юное дарование. Только шепотки и очередные сплетни про её личную жизнь и смену супругов и любовников..

* * *

Тогда, в 1939-м, тот самый, сидевший в царской ложе Большого театра, с роскошным бриллиантовый кольцом на пальце немецкий министр иностранных дел, вполне себе искренне хлопал ей, отослал с сотрудницей германского посольства цветы. А в октябре Улановой пришло официальное письмо от одного немецкого импрессарио с предложением гастрольной поездки по Германии.

Галя отказалась — война, несмотря на последовавшие увещевания немца о том, что «у них всё спокойно».

А в 1941 немцы сами принесли войну в СССР.

Многие из коллектива театра, вполголоса поругивали и в ноябре-декабре 1941-м решение об эвакуации — «..зачем? Немцев у Смоленска и Таллина остановили..» были недовольны условиями в Молотове и холодностью к балету местной провинциальной публики по сравнению со столичной.

Никаких оваций, никаких толп поклонников… растопить лёд удалось только в 1942-м. И что здесь сыграло большую роль — было не ясно. Обе они тогда поначалу тоже сердились — зачем нас в эвакуацию в эту глушь отправили? В обратную сторону только после войны пустят. Терять годы здесь..