Но не было ли такое предположение и его возможная реализация, далеко опередившим своё время гениальным проблеском, который невозможно массово реализовать в ближайшие 15–20 лет, как настаивал главный двигатель подобных идей второй зам Рожков?

Тем более, вслух были озвучены замыслы о возможном, в будущем, широком распространении вычислителей среди населения… с возможностью элементов досуга в виде программ — соперников человека при игре в шахматы, шашки и, как предложил один из наших сотрудников, увлекавшихся китайским го, и этой интеллектуальной игрой. Разумеется, у нас, сразу же появилась идея создания на вычислителе программ для разнообразных карточных игр.

Трио нашего начальства, к удивлению многих, вполне благосклонно отнеслось к подобному ажиотажу. Возможно, это было связано с не только с тем, что один из их сам был зачинателем подобных инициатив, но и тем, что реализация подобных программ была изрядно связана с математическим подходом к ним, что представляло определённый научный интерес!

Удивительным для нас всех был и провозглашённый летом 1943-го начальством новый подход к «программированию будущего». За почти два года работы с новой вычислительной техникой я как-то приноровился к ней. Сначала освоение, вникание и привыкание к предлагавшейся нам сразу, в сопроводительной документации, логике работы на новой вычислительной технике — описывающей стадии того, как поставленная расчётная задача подвергается алгоритмизации и переносу в машинный код, с возможной промежуточной стадией автокода/ассемблера, на которой так настаивало «наше трио» само в руководстве по программированию, прилагавшемся ещё к первой модели дискретных вычислителей.

Планы товарища Рожкова про автоматизацию автокода/ассемблера, с идеей программы-транслятора мнемоник в машинный код, вместо наших привычных «таблиц соответствия», конечно же, пленили всех нас. Но замыслы то были сразу намного более обширные!

Главное доказательство новых идей насчёт «операционной системы», «транслятора автокода» и, тем более, «языка программирования высокого уровня», конечно же основывалось на том факте, что с 256 байт ОЗУ базовой модели М-1, считанных килобайтов второй и третьей, мы ныне рассчитывали иметь десятки килобайт в модели М-4.

ОЗУ такого размера, разумеется, можно было использовать не только для данных, с новыми объёмами которых мы теперь смогли бы оперировать очень большими алгоритмами. В пределах максимально быстродействующей памяти, без обращения к магнитным барабанам, с программами, возрастающими в объёме и возможностях на 2 порядка по сравнению с теми, что помещались в пределах ограниченного ОЗУ первой моделью вычислителя.