Она, кивнув, ничего не сказала, лишь крепче стиснула мою руку своей и прижалась боком.

Надеюсь, она понимает, на что идёт. Пока молоды, всегда хочется верить в лучшее..

* * *

Вторая половина февраля 1943. Нью-Йорк. Особняк в викторианском стиле на 14-й улице (Манхэттен). Миддлтон Маргарет Ивонн (дочь), Миддлтон(в девичестве — Де Карло) Мари (мать)

— Пегги… - вкрадчиво, но настойчиво произнесла Мари, обращаясь привычной с самых малых лет одной из уменьшительных производных форм имени дочери к той самой — .. я твоя мать и хочу знать всё! В письмах, несомненно, ты многое упустила. Я вижу, как ты сегодня одета и могу только гадать, сколько всё это стоит. У тебя, очевидно водятся немалые деньги и мне очень удивительно видеть, что тебя подвозит ко времени и месту нашей назначенной встречи машина, в которой сидят два неулыбчивых господина. С кем ты связалась, дочь? — забыв собственное решение «аккуратно выспросить» слегка повысила голос и попыталась надавить на Маргарет родительница, в одиночку воспитавшая и давшая старт карьере талантливой дочери.

Мари, у которой не очень-то удачно сложилась собственная карьера актрисы, ещё год назад была весьма рада первым пробам дочери в Голливуде и подписанному той контракту. Но последующие события, лишь скупо и очевидно, с огромными пропусками, изложенные Маргарет в письмах, обеспокоили её. Встретиться лично с дочерью ей удалось только сейчас..

Напротив ожидания матери, она не услышала никаких резких ответных слов. Дочь весьма довольно мягко улыбнулась.

«Ивонн де Карло», уже сама абстрагировавшаяся от своего собственного сценического псевдонима, сконструированного частично из фамилии предков, действительно не разделяла беспокойства матери. В её голове стояла фраза, услышанная от возлюбленного при пробуждении пару дней ранее:

«Какое прекрасное пробуждение… знакомство с тобой — самое лучшее, что случилось со мной, с тех пор как я попал сюда..»

Тогда то у неё и исчезли последние страхи и сомнения. И сейчас, надо лишь оставив за кадром то, что знают немногие, получше подготовить мать к знанию о том, кого дочь выбрала в спутника жизни.

Маргарет, несмотря на молодость, была сообразительной и весьма себе на уме девушкой, которая знала, когда и как лучше заговорить, а когда и о чём желательно умолчать..

* * *

Мать, увидевшая лишь мечтательную улыбку на лице дочери и, сделавшая некую верную догадку, продолжила допытываться, снова повторив личный выпад:

— С кем ты связалась? Почему, Пегги, ты не хочешь говорить, чей этот дорогой, но такой пустой дом… ключи от которого ты так хозяйски вертишь на пальце, как будто он твой?