– Что это ты мелешь? – прошипел Алтьери. – Да я ничего не слышал о твоем муже. Только прочел об этой дерьмовой записке, которую нашли на его трупе. «Будешь кормить рыб»! – Синеватые губы растянулись в издевательской ухмылке. – Вижу, кое-кто насмотрелся «Сопрано»[10] и работает под нас. Так вот что я скажу тебе, дамочка, и даже денег за это не возьму. Ни один итальянец такого не написал бы. Плевать мне, сдохнешь ты или еще поживешь. Но мне сейчас ни до кого нет дела. – Он поморщился от боли и схватился за горло. – В эту минуту я пытаюсь примириться с Богом, так что...
Алтьери стал задыхаться.
– Думаю, будет лучше, если вы уйдете, – посоветовал Гринбергу священник.
– Что с ним? – прошептал тот.
– Рак.
Дайана в последний раз взглянула на умирающего.
* * *
Плевать мне, сдохнешь ты или еще поживешь... В эту минуту я пытаюсь примириться с Богом...
* * *
Нет, в таком состоянии не лгут. Ему действительно нет до нее дела.
Дайану охватила всепоглощающая паника.
На обратном пути детектив Гринберг встревоженно заметил:
– Как хотите, а он говорил правду. И это мне совсем не нравится.
– Вы правы, – нерешительно кивнула Келли. – Этот человек умирает. Он занят только собой.
– Вы можете назвать причину, по которой кто-то задумал избавиться от вас обеих?
– Нет, – не задумываясь ответила Дайана. – Если это не Алтьери... – Она покачала головой. – Просто не представляю.
– Я... я тоже, – призналась Келли.
Гринберг проводил женщин до квартиры Дайаны.
– Мне нужно на работу, но здесь вам ничего не грозит. Следующие двадцать четыре часа у дома будет дежурить патрульная машина, а за это время мы что-нибудь узнаем. Она прибудет через пятнадцать минут. Если понадоблюсь, звоните.
Он попрощался и ушел.
Дайана и Келли молча смотрели одна на другую, не зная, о чем говорить.
– Не хотите чая? – пробормотала Дайана.
– Кофе, – назло ей потребовала Келли.
Дайана раздраженно вздохнула:
– Как знаете.
Пока она варила кофе, Келли бродила по комнате, разглядывая картины. Вернувшаяся Дайана увидела, что гостья изучает ее работу.
– Стивенс. Интересно. Это вы нарисовали?
– Я.
– Миленько, – небрежно обронила Келли.
Дайана недовольно поджала губы.
– Вот как? Вы разбираетесь в искусстве?
– Не слишком, миссис Стивенс.
– И что же вы любите? Бабушку Мозес[11] , полагаю?
– У нее интересные работы.
– И какие еще примитивисты затронули ваше сердце?
Келли повернулась к Дайане:
– Честно говоря, я предпочитаю прихотливые, абстрактные формы. Разумеется, есть и исключения. Например, в тициановской «Венере Урбинской» слегка диагональное расположение обнаженной фигуры – поистине поразительная находка...